Московские истории

– Да пошел он к едрене фене, этот Джанибекян! – окрысился Евгений, и я понял, что он все еще не протрезвел.

Мне захотелось взять и встряхнуть его. Не то чтобы я имел на это моральное право, скорее, во мне говорил гуру. Хотя какой гуру… Мы ж не топоры кидаем, а о жизни говорим. О его жизни.

– Женя, успокойся. Подумай. У тебя ведь семья.

– Нет у меня семьи. – Евгений отставил пустую тарелку и вытащил сигареты. – Курить охота. Огонь есть?

– Мы в общественном месте. Здесь нельзя курить. Или тебе проблемы нужны?

Он поглядел на меня с кривой усмешкой и нервно захохотал, повторяя на разные лады: «Проблемы».

Когда на нас стали коситься из-за соседних столиков, Женя так же резко оборвал смех и отложил сигареты.

– Проблемы, – повторил он неожиданно спокойно. – Да у меня их уже полон рот.

– Это решаемо. С Джанибекяном я договорюсь. Жанна… она тебя примет. Протрезвеешь, придешь, поговорите – примет. И все вернется в норму.

Я встал из-за стола:

– Только прошу тебя, ничего пока не предпринимай.

– Предпринимай, не предпринимай… – поднялся следом за мной Женя. – Я сейчас вот пойду в твой хостел и лягу спать. Как там ваш принц говорил… «Скончаться. Сном забыться. Уснуть… и видеть сны? Вот и ответ». Вот и ответ.

– Забывайся, отсыпайся. Я заеду на днях. Только ничего не делай.

– Что мог, я уже сделал, – меланхолично отмахнулся Евгений. – Уснуть и видеть сны!

И он поплелся к выходу.

* * *

Я давно заметил, насколько субъективно восприятие.

Иногда бывает: услышишь мнение о знакомом, и кажется, что ты знаешь какого-то другого человека. Взять, к примеру, Джанибекяна. Я знаю его как крепкого бизнесмена с хорошей деловой хваткой. Ко всему прочему он порядочный и интеллигентный человек. Ну, насколько это позволяет крепкая деловая хватка. Он может быть как милым и улыбчивым, так при желании и достаточно жестким. У Джанибекяна есть чему поучиться в ведении бизнеса. Но это на мой взгляд. Если же смотреть с позиции некоторых наших общих деловых партнеров, то Джанибекян – «чурка дикая».

«Ну, вы же понимаете, господин Хаген, – с улыбкой объясняли они мне, – у вас в Европе совсем другое понимание ведения дел. С вами приятно иметь дело. А этот… гопота. В девяностых из своего аула с гор спустился, нахапал сколько смог, а теперь его деньги на него работают. Вы же понимаете».

Я понимал, хотя за разъяснением значения слова «гопота» мне пришлось обращаться к Арите.