Ева и ее мужчины. Кажется, ее бросил очередной любовник?…

Что за утро! Какие-то пакеты, грабители, милиция! Она вернулась в квартиру профессора, хотела уже оставить пакет где-нибудь в комнате, на столе, к примеру, но любопытство взяло верх. Она знала, что поступает нехорошо, но пальцы сами развязали бечевку, развернули жесткую почтовую бумагу, и Ева увидела обычную видеокассету. Ей стало еще любопытнее. Она подошла к телевизору и вставила кассету. На экране появилось неприятное насекомое крупным планом – не то кузнечик, не то сверчок. Голос за кадром мягким, добрым, как у сказочника, голосом произнес: «А вот это молодая личинка африканской саранчи сбрасывает рубашку…»

Ева выключила видеомагнитофон, телевизор, кассету упаковала, перевязала бечевкой и, оставив на столе, вышла из квартиры Фибиха.

Вернувшись к себе, она приняла горячую ванну, позавтракала яблоком и кофе с булочкой и, забравшись под одеяло, крепко уснула, И снилась ей африканская саранча, сбрасывающая черную мужскую рубашку, такую, какая была последний раз на Вадиме.

***

Он пришел, как обычно, в шесть. Ева в черном из плотного шелка платье, напоминавшем палитру – настолько оно было заляпано красками, – встретила его словами:

– Я работаю.

Во всем облике Вадима, тридцатилетнего адвоката, высокого, худощавого, в светлом плаще, с небрежно накинутым на шею шелковым с орнаментом серо-розовым шарфом, ощущался какой-то немой вопрос.

– Извини, что не попрощалась, но ты так хорошо спал. Вадим, поверь, мне некогда… У меня цветы вянут, я не могу… Ты понимаешь?

Он, не обращая на нее внимание, прошел в прихожую, потом в самое сердце квартиры – мастерскую, где разделся, повесил плащ на вешалку, предварительно сунув шарф в рукав, сел на стул и воззрился на неоконченный натюрморт.

Потом перевел на вазу с красными розами: они были раскрыты и источали сладкий аромат.

– У тебя что, бессонница? Почему ты уходишь именно в тот момент, когда мне так необходимо видеть тебя?.. Я просыпаюсь, и мне начинает казаться, что тебя и не было, что я тебя вообще выдумал, понимаешь?

Ева ласково, как только могла, потрепала Вадима по плечу и улыбнулась.

Как часть ей приходилось слышать от мужчины эти слова, вот теперь и Вадим угодил в расставленные ею почти бессознательно силки. Попался и барахтается.

– Вадим, я работаю. – Она вдруг поймала себя на том, что разговаривает с ним, почти как с ребенком, который мешает ее взрослому занятию.