Игры на воздухе

О, вечный перестук разъединённой крови!

В сухой игре судьбы присутствует игла;

безропотность потерь, сдвигающая брови;

неразличимость лиц за копотью стекла.

Ты будешь приходить. Но силы не достанет

ни развести костёр, ни обойти кусты.

Лишь тень моя мелькнёт, растает за листами.

Что поиски теперь? – досадны и пусты…

Решилась ли, – кому

шёлк отдавать и шёпот,

чьё пить тепло и чьи укоры покрывать,

в чьём имени ловить созвучные длинноты

и заносить пером в раскрытую тетрадь? —

Но в полусвете сна ответы дать не в силах

ни твой стоствольный лес в пыли сорочьих глин,

ни коростелей свист на гнёздах и могилах,

ни отзвук погремков с пустеющих равнин…

    1981

На холме

***

В какие времена

из времени былого

ты уходить вольна

по мановенью слова?

Куда ты держишь путь,

глотая воздух влажный?

Не уходи, побудь!.

Но ты, решив однажды,

переступив порог,

судьбу переиначив,

вложила между строк

упрёки, неудачи

и узел собрала,

и позабыть решила

на краешке стола

тетрадь, иглу и шило,

и пачку телеграмм

под пылью, что под снегом,

и прочий сор и хлам

поспешного побега.

Часть 1

В те времена и ты,

похожая на рощу,

несла свои черты

уверенней и проще

и мне дарила год,

что яблоко разлуки,

протягивая – вот! —

слабеющие руки.

Возможно ли хранить

пригоршню обещаний,

сухой малины нить,

лукошко с овощами,

прикосновенье губ,

проникновенье звука,

горячий дым из труб,

холодный блеск излуки?

Очнёшься – свет в глаза

да слабый привкус крови,

да мёртвая лоза

в измятом изголовье,

округа горяча

и пылью пахнет донник,

а на моих плечах

лежат твои ладони…

Но взглянешь с высоты

на город кропотливый,

слагающий черты

предместий терпеливо, —

поймёшь, насколько мал,

невыразимо тесен

для жизни

капитал

твоих простывших песен.

Смотри, на той горе,

по самому карнизу

спускают в серебре

блистательную линзу!

Придвинься, я приму —

от выдоха до вдоха —

и боли, и вину

за мёртвую эпоху.

Часть 2

«Где качают пары формалинв

Твой бетонный параллелограмм…»

    Н. Кононов

Последний лист упал

и растревожил звоном.

Пустырник, белотал,

орешник, белладонна…

И разразился год

сначала – гололёдом,

и посулил – вперёд —

утраты и невзгоды.