Игры на воздухе

О, представлял ли эти мутные

И студенистые пласты

В отдохновения минутные

Тем золотом, что жгло персты?

Об этом ли мечта итакова?..

Но жижа свищет сквозь настил,

И овцы плачут одинаково,

Лишённые руна и сил.

Всем телом вздрагивают изредка.

…Переступая тяжело,

Июнь качает – вроде призрака —

В огнях и мареве село.

И утихает над кошарами

Волна обид сама собой,

И овцы, связанные парами,

Жуют губами вразнобой.

А ты – бредёшь путём дымящимся,

Рубаху стаскиваешь прочь,

Овечьим мускусом слоящимся

Царапая степную ночь.

А после, у канала мёртвого,

Лежишь, одетый в небеса,

И слушаешь до полчетвёртого

Гребцов ахейских голоса…

«По Успенской дороге – мы слышали – песню запели…»

Ю. Л. Болдыреву

По Успенской дороге – мы слышали – песню запели.

Косари возвращались? Или несколько баб, побросав

В колее телогрейки, дремали на жёсткой постели

И нестройно бубнили жестокий житейский устав?

Мы подкрались к опушке.

И там – за дорогой – на поле

Мы увидели тощих большеротых расслабленных баб

Да задохшийся трактор над кучей сиреневой соли,

Мужика на пригорке и скудный обеденный скарб.

Ветер спутал траву, и обрывки газетной обёртки

Разлетелись по полю. Ковыляли грачи в борозде

И косились на мятые вёдра, на жёсткие корки,

И не слушали плач, словно он – одинаков везде.

Кто-то слово забыл, и разлаженный хор – оборвался.

Солнце било безжалостно в чёрные скаты колёс.

Конопатый мужик – словно воин во ржи – разметался

И лениво бранился на жёлтые столбики ос.

Попримолкла Россия, с холмов обезлюдевших схлынув,

Зеленея под ряской, во рвах застоялась вода;

Исхудала земля, только ветер ерошит крушину

Да неброско цветёт, выбегая на топь, череда…

Акростих

Созревает июль, махаон шелестит на булавке;

Выступает роса и к земле пригибает плоды.

– Будет, будет лежать, о сластёна в худой безрукавке,

Ежевичный король, горячильщик озёрной воды!

Отросли у сверчков долгожданные певчие крылья.

То-то им щекотно! В травянистых покоях твоих

Разгулялась всерьёз легкокрылых существ камарилья,

Лепестками соря, как ты будешь сердиться на них!

И расстроимся мы, что пора комаров и малины.

Августин свиристит и бредёт по горячей пыли.

Сено бабы гребут, по глаза повязали холстины.

Ночники шелестят и слагают цветные картины.

…А Июль нахлобучил фуражку и где-то маячит вдали.