Игры на воздухе

И привкус частых зим дичком вкрадётся в губы,

И по щекам пройдут чуть влажные следы.

Забылось, всё прошло: и ссадины, и раны;

В разгар июльских гроз не вспомнить холодов,

Как жили, что во сне, и спать ложились рано,

Вписав поспешность дня в подшивку дневников.

Не помяни судьбы со зла и суетливо

За щедрости её на признаки беды!

Прикрутим фитили, просыплем на пол сливы

И вслушаемся в сад, теряющий плоды…

«Как тебе подойдут огранённые лунные блики!»

Как тебе подойдут огранённые лунные блики!

По ключицам скользнут, образуя крутой полукруг,

И кувшинчики света в обвязке невидимой нити

Отзовутся, рассыпав сухой костяной перестук.

Прошумит над землёй грузных птиц гомонящая стая.

И студёная ночь упокоит летучий отряд.

И невольно отметишь, рассеянно книгу листая,

Что июль – на излёте, помалу растратив заряд.

Кто из нас дорожил ежедневным назойливым чудом

Из распахнутых рам выпускать зазевавшихся ос?

– Помни, помни меня в этом душном своём ниоткуда,

Где колышутся воды и тает за дымкою плёс…

«Ненасытная ночь отсекает стеклянное стремя…»

Л.

Ненасытная ночь отсекает стеклянное стремя.

И уже не уйти по планете угасших болот.

На проворных ветвях каждый лист – как трёхпалое знамя,

Как военные стяги разбитых полков.

То-то горько в крови, то-то поло пространство меж нами —

Будто мы полегли, а не серые стебли травы.

Бьются капли о скат и рождается время меж ними

И течёт по стеклу наподобье воды.

В эту пору не жди ни опеки, ни спешки.

С подоконника льёт. Тянет влагой и тьмою.

А там —

Натыкаясь на листья, рождаются шумы и вспышки

И полотнища лупят, и дождь по пустым кузовам.

Аргонавты

Первое путешествие

1

До света заставили днища углами корзин,

В глухих свитерах развернули тяжёлые плечи,

Колени сковали резиной. С замедленной речью

Разлили по лампам ночным жестяной керосин.

Пропахла осокой и жестью вода в берегах.

А жёны крестили, губу закусив, аргонавтов,

Детей целовали. И был поцелуй одинаков

С рыданьями, горечью в замкнутых скорбью губах.

И жёны молчали в холщовых нарядах ночных,

Крест-накрест к груди прижимали озябшие кисти,

Белели в сенях и безмолвно прощали. И листья

Роняли деревья в дверные проёмы на них.

2

До утра, раздирая ладони, кочевали по рыбьим кругам.

И уключины медленным звоном подавали известия рыбам.