Канадские зарисовочки. Рассказы и миниатюры

У Наташи с Димой «вдали от шума городского», и вообще от цивилизации взыграла вторая волна любви, и они стали прогуливаться вдоль берега озера держась за руки, чем вызывали самое большое недоумение индейцев, которые как вы уже знаете, своих чувств не выражают ни при каких обстоятельствах.

Они только с полуулыбкой переглядывались, давая понять друг другу, что эта парочка… эти двое русских «are not all together», что в переводе значит «не в своем уме».

А дальше были нормальные учительские будни, правда, если считать нормой 50-градусный мороз зимой и наводнение по весне, благодаря которому учебный год закончился, и Наташа покинула резервацию на пару недель раньше наступивших в июне каникул и приехала к нам в гости, о чем подробно рассказывалось в начале этого повествования.

Идите лесом

В Москве сейчас тепло, наверное, ну даже если пройдет дождик, все равно тепло… лето, середина июля. Смородина на даче созревает или готова уже. Скорее всего, и урожай собирать можно, подставив под кусты здоровенную плетеную корзину и прыгая от куста к кусту, по причине отсутствия в характере той последовательности и усидчивости, которая позволяет спокойно собрать все черные ягодки с одной ветки, потом с другой и, не сходя с места, заняться третьей.

Ягоды крупные, черные, да не черные: есть в этом цвете и отблеск фиолетового и тень бордового и «нота», как говорят парфюмеры, вишневого. Очень красивая эта черная смородина, которую я в детстве и юности и за ягоду-то не считала, так ее всегда было много.

Каждый раз, идя к кому-то из знакомых москвичей в гости, захватывалась литровая банка смородины, перетертой с сахаром или пятиминутки.

Эти картинки мелькают в голове, пока я рассматриваю коробочку со смородиновым чаем в русском магазине, этом райском ностальгическом месте.

– Что это у вас за чай такой? – спрашиваю у женщины на кассе.

– Обычный чай, индийский с сухими ягодами.

– А с малиной есть такой?

– Есть. А вы не из Москвы?

Что-то меня вдруг так напрягает в этой женщине лет пятидесяти с прямой спиной и периодически скользящей по лицу дежурной канадской улыбкой, что я, сама себе сильно удивляясь, вдруг выдаю: «Нет, я из Прибалтики.

Из Литвы. Из Клайпеды». Последнее добавляю, как деталь для убедительности, с волнением прикидывая: а вдруг она тоже из Клайпеды? Это единственный город на Балтийском побережье, где я своей жизни была по пути на Куршскую косу и провела там один день.