Временно проживаю

Гораздо полезнее было тратить свободное время на выделенных им загородных дачах в окружении «комсомольского резерва».

Первые владельцы-гордецы, как правило, сами выносили на «Толкучку» частицы своей души и расставались с ними с горечью в глазах. Вторые же избавлялись от ненужной теперь макулатуры, срочно производя «евроремонты», в дизайн которых она не вписывалась. А сами книги стали частью платы за услуги каких-нибудь случайных «шабашников». Они и препоручили своим родным обратить их в привычные бумажные банкноты, поскольку завершение всякого дела «вспрыснуть» надо.

Попасть на распродажу хорошо сохранившихся из-за редкого с ними общения то книг было большой удачей. Сегодня такой случай не представился. Прямо на асфальте, подстелив старые газеты, продавцы книг расставили свой товар шеренгами. Товарный вид их не очень беспокоил. Какой товарный вид нужен потрепанным изданиям, которые они, по их мнению, отдавали «за так»?

Я обратил внимание на опрятную старушку, стоявшую чуть в стороне от других.

У ног ее стояла небольшая хозяйственная сумка, «молния» которой была расстегнута. Она стеснительно глядела на суету вокруг себя. Изредка позволяла себе окликнуть кого-то из проходивших и указывала на что-то в своей сумке. Взгляды задерживались на несколько секунд. Затем следовало отрицательное покачивание головой, и человек шел дальше.

– Кто это? – Спросил я у торговки, книги которой рассматривал до того.

– Не знаю. Она тут впервой.

Какие-то книги принесла. Спрашивала, где стать можно.

– Что за книги?

– Я не любопытствовала. Показала место, да и ладно. Моей торговле не вредит. Остальное сам расспроси.

Я направился к этой щуплой, седой женщине. Половину ее морщинистого лица занимали яркие. голубые глаза. Они словно бросали вызов долгой веренице прожитых лет, не желая утрачивать свою яркость.

– Простите. – Обратился я к ней. – Мне подсказали, что Вы книги хотите продать?

– Да… – Она как-то странно вздохнула.

И в это мгновение глаза ее на какое-то время утратили свой блеск, а морщины стали еще глубже. – Вернее было бы определить, как вынуждена…

– И что Вы предлагаете?

…Женщина наклонилась и развела в стороны стенки сумки. Я замер от неожиданности. В сумке лежали впервые увиденные мной собственными глазами пять томиков сборников стихов автора, который когда-то был зачислен в список «певцов белогвардейщины» и запрещен к переизданию.