Сочинения о рыбалке

У Березина в лавочке висят веревки, сети и как лес стоят камышовые прутья. В шкафу висят разноцветные поплавки заграничной работы, а на прилавке в ящиках под стеклом синие стальные крючки разных номеров. Дальше, в комнате Березина, горит лампа, сидит приятель мой Василий Княжев и правит на спиртовой лампе тонкие концы камыша для удилищ. Кругом сидят какие-то люди – мастер железнодорожный, чиновник пробирной палатки, служащие детского приюта, не стриженный и небритый, знаменитый москворецкий рыболов Сергей Петрович.

Простые люди – все страстные охотники-рыболовы. Приходят к Березину посмотреть на реку, которая видна из окон, и поговорить о рыбе, про случаи, которые были в жизни. А случаи всегда были особенные.

Василий Княжев, как только начиналась весна, оживал. Его темные глаза все посматривали вдаль. Он был поэт и бродяга в лучшем смысле этого слова; никакое дело, ни какие деньги не могли удержать его весной….

– Эх, – говорит Василий, в Косине озеро, и вода в ём – вот чиста как хрусталь! Это что еще! И глубина в ём, дна нет….

– Ну и врешь, – говорит немец Планк, – не может этого быть, чтобы дно нет….

– Да вы, немцы, все так… Вам дно подавай, Бога покажи, какой он, из чего сделан. А вот озеро-то мерил монах, так тридцать семь сажен, а рядом двенадцать – это что! Там значит, горы, на дне-то, и ходы разные, и не иначе, что озеро это соединено со святой водой, потому что вода у него синяя. А там недалеко – другое озеро есть, у деревни, в ём вода совсем другая.

Вода как вода, а у етого – голубая, да чиста до чего – удивленье!…

– Это правда, что вода в этом озере, в Косине, точно голубая, – сказал Березин, – его и зовут Святое озеро.

– Не потому оно святое, – перебил Василий, – что вода в ём голубая, а то чудно, что оно целит вот от какого дела, – от горя…. Прямо искупался раз, и готово, как нет, – начисто горе снимает, как не было. Жила его, значит, водяная от сердца земли идет. Вода-то и за это такая в ём. Может, из этой самой воды слеза людская сотворена, может эта вода – слезы радости земной и есть.

Ты вот, Карл Андреич, все знаешь, – немец, конечно же грамотнее русского мужика. А вот, слеза-то – чегой-то в человеке?

– там карася фунта на два есть. Какой карася, прямо золотая карася. Какое горе с тебя снимало…. Это пустяка дурацкая… – говорит Планк.

– Нет, постой, – не сдавался Василий. – У тебя горе свое, а у меня свое. Постой. Вот скажи – рога тебе баба ставила? К примеру.