В переулках Арбата. Оттепель

Евпраксия Ивановна стояла несколько в стороне. Среди выпускников не было тех, для кого она была первой учительницей. Маленькая, сухонькая с поседевшими светлыми волосами она смущенно улыбалась, радовалась за своих коллег. Но тут к ней подошел с охапкой цветов Иван Белецкий. Она была его первой учительницей в московской школе, в другой, в которую привел Ивана его отец при переезде в Москву. Иван вручил ей цветы, обняв ее и поцеловав в щеку. Он горячо поблагодарил свою первую учительницу за учебу и внимание, которое она уделила ему, не московскому мальчишке, приехавшему из подмосковного городка.

Тогда, во втором классе, она вместе с ним радовалась его успехам: по окончании года Евпраксия Ивановна вручила ему дорогой подарок – книгу Гарина-Михайловского со своей дарственной надписью. Эту книгу Иван до последнего времени хранил в своем книжном шкафу. И всякий раз, открывая ее, с теплотой вспоминал свою первую учительницу.

Часть цветов Иван принес домой и вручил их маме, Ольге Григорьевне, поздравив ее с «последним звонком».

При этом он подчеркнул, что теперь ее младший сын становится взрослым. Иван слегка перекусил, так как обед был еще не готов, и собрался уходить к Анечке.

– Ты далеко? – спросила его мать, – не забудь, мы завтра утром уезжаем в Полтаву и ты обещал нас проводить.

– Мама, ведь это будет только завтра, а сейчас всего лишь три часа и мне уже пора.

Он позвонил к Ане, и та подтвердила, что бабуля уже уехала на дачу к своей подруге.

– Я одна и жду тебя с нетерпением. Можешь приходить.

Через полчаса Иван стоял на четвертом этаже перед дверью квартиры Анны Лариной. Он впервые был в этой просторной квартире. Здесь жила его любимая девушка и сейчас она стояла перед ним в школьной форме с белым фартуком на груди. Аня улыбалась, взяла его за руку и пригласила войти. В комнатах пахло цветами. В красивых вазах стояли пышные букеты сирени.

– Я едва успела расставить цветы по вазам. Их так много. Тебе дарили цветы?

– Конечно, дарили.

Но я большую часть отдал своей первой учительнице. Кроме меня в зале не было ее учеников, и она могла остаться без цветов. Она славная пожилая женщина и обижать таких нельзя.

– Ты умница. У тебя доброе сердце и ясный ум. Проходи сюда, садись. Видишь, я еще не переоделась. Я сейчас, ты подождешь немного?

Иван уселся в кресло, взял с журнального столика, стоявшего перед ним, журнал и стал перелистывать страницы.