Грех и немножко нежно

Рита не спеша, сосредоточенно, открывала шкафы, выдвигала ящики в поисках итальянского мыла и чулок, прокладок и духов, складывая все это на стол, чтобы потом уложить в сумку. Зеленое махровое полотенце, черные эластичные лосины, розовая туника, вязаные носки…

Дверь открылась, и она увидела Костю. Он тяжело вздохнул, сел в кресло напротив нее.

– Ты, наверное, права, – сказал он. – Ей сейчас там очень тяжело… Неужели ей дадут восемь лет?

– Дадут, если мы ей не поможем.

– Но должны же они учесть ее добровольное признание… – неуверенно произнес он.

– Мы должны выйти на прокурора, Петрова. У тебя есть знакомые, которые могли бы с ним встретиться и поговорить?

– О чем?

– Ты, Костя, ребенок, что ли?

– Взятку дать? Но это же не судья.

– Да зачем же нам доводить дело до суда? Петров многое может. Если постарается, то и дело развалит. Представит все так, словно Эмма твоя не в себе была, когда признавалась в убийстве…

– Рита, тебе не кажется, что мы ходим по кругу? Ты уже говорила об этом, и я ответил тебе, что обратного хода событий быть уже не может, поскольку в деле есть заключение экспертов, свидетельствующее о том, что Лена была со мной незадолго до своей смерти…

– Но убить Лену мог кто-то другой, ее парень, к примеру, который застал девушку в постели с тобой, приревновал и зарезал…

– Ты несешь полную чушь…

– Но попытаться-то можно!

– Рита, что ты такое говоришь? Я понимаю еще – обратиться к следователю.

– А ты посмотри, как живут Петров и следователь Вадим Липченко, и сразу все станет понятным. У Петрова не дом, а дворец! Как ты думаешь, можно так развернуться на прокурорскую зарплату?

– Да вообще-то у них немаленькая зарплата… К тому же у него жена крутая, она в Москве живет, у нее бизнес – магазины постельного белья. Спроси у кого хочешь в нашем городе. А Липченко живет один, он не женат, ну и, конечно, зарплата у него небольшая, это правда.

– Я уже наводила справки – Липченко не продается. Потому у него иногда денег даже на сигареты нет… Ну вот, я все собрала. – Рита уложила в сумку последний сверток и застегнула молнию. – Уж не знаю, позволят ли ей все это взять… Нет, еду-то разрешат, там нет ничего такого, но разные там штучки… Не знаю. Костя, тебе правда ее не жалко?

– Я запутался, Рита… Совсем.