Грех и немножко нежно

Небольшая комната за сценой служила гримерной самодеятельным артистам и была заставлена старинными гардеробами со сценическими костюмами, декорациями, пыльными музыкальными инструментами, потертыми туалетными столиками с потускневшими зеркалами, в углу стоял старый немецкий рояль. Директор городского клуба Зульштата Жорж Маковский помимо своей основной деятельности как организатора праздников, конкурсов художественной самодеятельности, культурно-массовых мероприятий и прочих развлечений жителей активно снабжал молодежь травкой, таблетками и другими сомнительными удовольствиями самого широкого спектра действия.

Находясь в родственных отношениях с представителем правоохранительных органов, отвечающих в городе за борьбу с наркотиками, Жорж проворачивал свои делишки, честно делясь с нужными людьми, и жил себе спокойно, сыто, разве что не ел с золотых тарелок. А вскоре он пристрастился к довольно опасному удовольствию: принуждал девушек к интимной близости в качестве платы за таблетки или травку. Когда же ему и это наскучило, он после полового акта требовал еще и денег за дозу, получая наслаждение теперь уже от унижения женщины.

– А тебе-то что? Вот, держи и помалкивай, – Жорж достал из кармана и сунул во влажную теплую ладошку девушки две розовые таблетки.

– А чего так грубо-то? – девушка поморщилась. – Правильно говорят: после совокупления каждый зверь печален.

– Дура ты, Ленка. Беги домой, пока тебя никто не видел.

– Через черный ход?

– Зачем дурацкие вопросы задавать? Ты что, первый раз здесь, что ли? Конечно!

Лена, пригладив на голове кудряшки, засеменила к выходу, однако тотчас была задержана тихим окликом Жоржа:

– А деньги?

– Какие еще деньги? – у нее округлились глаза.

– За таблетки, дорогуша.

– Так я же того… как бы расплатилась… – лицо Лены пошло красными пятнами. – Ты чего, Жорж, совсем охренел?

– Деньги, говорю.

Иначе больше ничего не получишь.

– Ты что, спятил? С Ольги Горюновой, значит, денег не берешь, а с меня – берешь? Ты уж определись, Жорж: натура или деньги. Где это видано, чтобы двойную плату брать?

– Ты поменьше болтай, просто заплати и иди себе. – Он наблюдал за ней, и волна какого-то странного приторного чувства власти над этой потаскушкой охватывала его, придавая ему сил.