Шапка Мономаха

Оказывается, просто сидеть, прижимая к себе женщину за плечо и зарываясь носом в её волосы, обалденное удовольствие.

Ника все эти дни сама готовила нам ужин, обязательно спрашивая, что бы я хотел поесть. Оказывается, они с мужем чаще ужинали не дома. Замечая, что она начинает суетиться на кухне, я всегда приходил к ней туда и с удовольствием помогал, чем могу. Первый раз в ответ на её попытки выгнать пришлось объяснить, что тем самым она лишает меня удовольствия делать с ней что-то вместе.

Ответом снова стал взлёт её ресниц и долгие, долгие поцелуи… Жаль только, что через неделю, а вернее, через пять дней всё это счастье кончилось.

Исподволь наблюдаю за Никой в деловой обстановке. Тут изменений никаких не произошло. Всё как и всегда – жёсткость и всевластие хозяйки. Наверно, это так и должно быть, чтобы народ не расслаблялся. Отдаю ей должное – самодурства я у неё пока не замечал, но халдейство принимает благосклонно. Со мной на работе она ведёт себя очень сдержано, даже суховато.

Сегодня получил от хозяйки жёсткую, но справедливую выволочку. Был реальный «косяк» с моей стороны. Алла Ивановна предупреждала, но я настоял на своём и оказался неправ. Вот теперь думаю: а ведь после работы мы должны встретиться у меня дома и не продолжится ли там разбор полётов. Честно говоря, побаиваюсь… В моей коммуналке Ника снова стала бывать регулярно. Что делать, если Вадим в свою Москву опять не торопится!

Едва я закрываю за нами дверь своей комнаты, как она кладёт мне руки на плечи.

– Макс… Дорогой мой… Любимый мой… – на её глазах снова слёзы. – Прости меня… Я не хочу, чтобы ты на меня обижался, но это была только твоя ошибка!

Прижимаю её к себе.

– А кто сказал, что я на тебя обиделся? – шепчу ей на ухо. – Всё было по делу. Работа есть работа, а там – ты мой начальник и хозяйка. И ты была права…

– Ты правда не обиделся? – и шмыгает носом.

– На что же мне обижаться? Ну всё… Хватит плакать… Всё…

Долго её целую…

Когда потом я её провожаю до машины, перед тем как сесть за руль, она порывисто обнимает меня, и я слышу:

– А после работы мой хозяин – ты!

Ох-х… Тяжела же ты, шапка Мономаха! Это я вспомнил свои мысли в Москве, в Александровском саду о семье.

Помнится, тогда я сам себе сказал, что и Ника, и Костик теперь становятся моей семьёй, а значит, я должен их защищать.