Шапка Мономаха

Видимо, от своего одиночества, будучи влюблённым в музыку, Костя очень много времени проводил в самостоятельных занятиях и вкладывал в звуки всего себя со своими мыслями, проблемами, может, страданиями… Уверен, что он в этой области, если хотите, способен к самовоспитанию, к самостоятельной борьбе за совершенство. Его техника сейчас почти безупречна. Всё, что ему сейчас надо, – пройти всякую околомузыкальную лабуду, сдать её и забыть эти догмы. Педагог по инструменту, конечно, у него тоже должен быть, но тут нужен не обучающий, а только изредка подправляющий преподаватель.

Человек, который почувствует его душу. Так, как когда-то великий пианист и педагог Нейгауз почувствовал в своём студенте, а потом тоже великом пианисте Рихтере его тонкую и ранимую душу. Повторяю: его обязательно должен послушать Михаил. Дело не в оценке достоинств. Я жду совета, каким путём Косте надо двигаться дальше, и помощи в таком продвижении. Давайте совместными усилиями преодолеем Костины сомнения и подтолкнём его к… прослушиванию.

– Георгий Николаевич, я не только согласен, но и готов делать всё, что для этого будет нужно.

– Спасибо… Спасибо вам! Теперь о вас… Если вы хотите где-то подработать бухгалтером, то я могу кое с кем поговорить о возможности привлечения бухгалтера-надомника с высшим экономическим образованием, – при этом он усмехается, видимо, вспомнив, как я когда-то ему представился. – Устроит вас такая дополнительная работа?

– Конечно! Я за время своего бухгалтерства постарался узнать в этой профессии побольше и даже создал у себя в ноутбуке библиотеку необходимых документов.

Я буду очень стараться! – и вдруг признаюсь: – Вы знаете, когда ощущаешь на себе ответственность за других людей, на многое начинаешь смотреть по-другому.

– Максим, я очень надеюсь на вас относительно Кости и обязательно буду помогать. На меня вы можете рассчитывать. А теперь давайте вернёмся к ребятам.

Звуки рояля мы слышим ещё в коридоре, едва выйдя из кабинета.

– Третья баллада Шопена… – прислушивается Георгий и даже останавливается. – Удивительное прочтение. Шопен, и это абсолютно точно, – его композитор. Поверьте, чтобы играть Шопена, мало быть просто пианистом… Очень немногие способны его прочувствовать по-настоящему.

Входим в зал. Ого! У Костика появились слушатели! Несколько стульев, стоящих у стен, заняты.

Финальные аккорды, и он заканчивает.