Оберег на любовь. Том 2

Глядя на эти метаморфозы восторженными глазами, Ирина что-то там покумекала своей кудрявой головкой, глазки блеснули от внезапного открытия, и она глубокомысленно изрекла:

– Вот что я сейчас скажу! Вам троим хорошо бы сейчас шубинные маечки и шубинные трусики поиметь, чтобы так часто не переодеваться.

Хохотали до слез, представляя себя в скорняжных изделиях. Молодые люди не стали исключением, и тоже от души смеялись над детской непосредственностью.

– Ой, Ир. Иди уже, а? – просила я, в бессилии сгибаясь пополам и держась за живот.

– Полина, ну что ты ее гонишь? Она такая славная, – пожалел ребенка Костя и восторженно похвалил: – А умненькая какая!

У меня зарделись щеки от гордости за сестру.

– Да. Потешная девчонка, – вдумчиво согласился Дима.

Но Димин комплимент вовсе не понравился сестре.

– Потешные это – клоуны, а я сообразительная, – парировала она. – А еще мама говорила, я беспроблемная. Вот!

Дима слегка опешил от ее бойкости…

– Пардон, малышка. Не хотел тебя обидеть. А ты, Полина, правда, лучше бы оделась.

Ветер холодный, а ты все-таки после болезни. Шубинная маечка и шубинные трусики тебе бы сейчас точно не помешали, – закончил он шуткой, но в голосе присутствовала неподдельная тревога.

С языка в который раз был готов сорваться вопрос: «С какой радости такая забота о людях?». А Димки уже и след простыл. Мальчишки убежали купаться.

Я чувствовала на себе взгляды девушек: Динин, полный лютой ненависти, и недоуменный Аленкин.

– Хорошо, Полине нельзя, а нам с тобой, может, и стоит разок окунуться, а, Динок? – нарочито бодро спросила Алена, видно, с целью разрядить обстановку и охладить гнев подруги.

Но получилось еще хуже.

– А мне, можно подумать, можно! – взвилась нежная Дина. – У меня, между прочим, внутричерепное давление. Это не то, что какая-то банальная ангина. Носитесь с НЕЙ тут все.

«С ней» – это, видимо, со мной. Ну, не с ангиной же?

– Зря ты, Дин. Смотри, вон и Муха тебя зовет.

Димка оживленно махал обеими руками и что-то кричал, подпрыгивая на воде, как мячик.

Хотя, чего он хотел конкретно и звал ли кого-то вообще – издалека понять было сложно.

– Ладно, я сплаваю, а вы пока тут погрейтесь за меня, – поднялась с места Алена, окинув меня взглядом одновременно виноватым и сочувственным, да вдобавок содержащим предостережение, словно говоря: «Прости, Полина, но здесь я тебе не помощник. Ты уж как-нибудь сама… Да смотри, будь с ней поосторожней».

Сначала рядом было тихо.