Оберег на любовь. Том 2

 – Так что бери-ка ты, Светик, лопату да приступай к исполнению заветной мечты. Взращивай свой садик на здоровье… Но для начала, моя дорогая, не плохо хотя бы огородец перекопать.

– Оля, как же ты приземлено мыслишь! У меня вообще не будет никакого огорода. Я посажу здесь редкие деревья. И живая изгородь у меня будет из лиственниц с пушистыми иголочками. Вместо вашей дурацкой сетки «рабица». А вот здесь вот… у меня будут лилии расти. Обожаю лилии.

– Еще скажи, лужайка вместо грядок будет, как у английской королевы?

– Да, именно – лужайка.

– Ну, прямо сады Челси. А жрать, стесняюсь спросить, что ты зимой будешь, садовница? – не совсем педагогично спрашивала Оля.

– Фу! Какая проза! Причем здесь – жрать? Это будет кусочек рая. Со своим прудиком и фонтанчиком. Ни у кого не будет такого сада! А ты – грядки, грядки…

Колька предложил нам всем коллективно отгадать, кем он мечтает стать. Условия конкурса были следующими. Коля должен был усиленно изображать специфичные моменты избранной им специальности, а на проблески наших догадок отвечать односложно «да» или «нет».

Зацепив тонкую ниточку одной из версий, можно было последовательно выйти на след единственно правильного ответа, и разгадать загадку.

Серьезная девушка Оля, известный специалист по разбиванию чужих мечт, окинув взглядом рослого парнягу, опять вмешалась:

– Коля, ты прямо как Светка моя: «Когда я вырасту…», – передразнила она.

 – Да… Поздновато что-то ты, Николай, с мечтой определился.

Колька слыл известным мастером пантомим и импровизаций, поэтому мы без труда отгадали, что дело его каким-то образом связанно с космосом. Замедленно и хаотично перемещаясь по огороду, он явно изображал невесомость. Его вроде бы корежило, но как-то очень плавно. Версий в связи с этим появилось много, среди коих самой популярной была, естественно, профессия космонавта. Однако не тот Колька был человек, чтобы так выкамаривать перед нами ради, в общем-то, стандартной мечты.

Поэтому имели место другие варианты. К примеру, испытатель скафандров, или водитель лунохода, или даже собака Белка, и из той же оперы – Стрелка. Но на все наши лепые и нелепые предположения мим отрицательно мотал головой. Мы измучились от догадок, неуемной энергии затейника и собственного беспрерывного смеха, но раскусить фокус не могли.