Когда меня не стало

Но площадка перед супермаркетом опустела. Это был как раз тот отрезок времени, когда нормальные люди, уже вернувшись с работы, ужинали дома, а ненормальные, то есть те, для которых полноценная жизнь начинается ночью, еще не выползли из своих роскошных квартир в поисках развлечений, горячительных напитков и женщин. Они прибудут сюда, в этот гастрономический рай, часов в десять вечера в сопровождении хихикающих девиц, не обремененных интеллектом и жаждущих с головой окунуться в море сомнительных удовольствий и призрачного веселья, в обществе профессиональных проституток, которые и помогут этим толстосумам выбрать правильный сорт копченой грудинки, свежих угрей и низкокалорийные фруктовые пирожные.

Она открыла дверцу, умело выдернула проводки (как ее учил Макс однажды в лесу, где они провели целое воскресенье, объедаясь приготовленным на костре супом из курицы, а потом, от души радуясь жизни, не заметили, как потеряли все ключи, в том числе и от машины, и вот тогда Макс, смеясь, хотя и немного нервничая, показал Зу-Зу, как можно заводить машину без ключа), соединила их и, услышав, как мягко и живо заурчал мотор, поудобнее уселась на сиденье и, дрожа от страха, выехала с площадки на дорогу.

Ей казалось, что все это только сон. Никогда в жизни езда на машине не приносила ей столь явное ощущение свободы, причем в самом прямом смысле этого слова.

Остановившись буквально на несколько минут, она, открыв бардачок, нашла там несколько стотысячных купюр, чему несказанно обрадовалась, газовый баллончик и сигареты.

Она прибавила газу и уже более уверенно повела машину по опустевшим к этому часу улицам. Зу-Зу спешила на противоположный конец города, носивший дачное название «Сады». Там жил друг Макса, Игорь Борисов. Зу-Зу знала, что Игорь еще приблизительно месяц будет в Москве, а потому его дом – двухэтажный особняк, который сам хозяин называл бункером, – сейчас пустовал.

Начались «Сады». Дорога стала уже, начала петлять между особняками, замелькали высокие бетонные заборы, пронеслась строгая и темная тополиная аллея, показался холм, на самой вершине которого мелькнула и снова скрылась в зелени красная крыша борисовского дома.