Черкашины

«Перетерпим», – утешал муж, но «бог-изобретатель», очевидно, вошёл в экспериментальный раж и решил испытать выдержку Черкашиных на всю катушку: в воскресенье Кирилл повёл детей на горку, поскользнулся с санками и умудрился сломать ногу. А вскоре начался бурсит локтя, – выяснилось, что зашиб при падении. Накрылись, таким образом, благие намерения выполнять проектные заказы на дому.

Долгие больничные листы оплачиваются не в срок и не предполагают премиальных. Кирилл увещевал жену не бросаться в крайности, но Даша, залив уши воском упрямства, отправилась в Центр занятости.

Сочувствующая девушка выдала список допустимых вакантных мест и предупредила:

– Вряд ли получится… Ну, попытка – не пытка.

Пытка оправдалась в полной мере, будто сам рок неудачи расставлял впереди невидимые шлагбаумы. Дашу не взяли ни вахтером, ни почтальоном, а уборщицей ей не удалось стать аж в четырех конторах. По неписаным правилам начальство лгало, не отказывая прямо, места оказывались либо уже заняты, либо вот только на днях сокращены по оптимизации штатов.

Меньшую, не вычеркнутую часть списка Даша отложила на завтра. «Не озлобляться, не озлобляться», – приказывала она себе, чеканя шаг. Пора бы привыкнуть, что беременные не вызывают умиления у боссов, а многодетность считается синонимом неблагополучия даже у друзей.

Иногда Даше позванивали две бездетные подруги юности, не вылезавшие из заграничных круизов. Разговор неизбежно заканчивался порицанием: «Кругом столько всего интересного, мир бесподобный, а ты засела в четырех стенах!» Понимая, что главной целью звонка было плохо завуалированное туристическими восторгами превосходство чайлд-фри, Даша думала: между собой подруги, конечно, перетирают её чадолюбивый выбор до мозга костей.

Примерно так: «Жаль Дашку, погрязла в безденежье, торчит дома, как прокажённая, но это же ни в какие ворота, чтобы в наше время без конца плодить и плодить нищету!»

Даша не кидалась в обидчивую патетику, не растрачивала на мелочи дорогие сердцу события, происходящие в «четырех стенах» её трёхкомнатной квартиры и несравнимые, разумеется, со странствиями.

Приятельницы просто не поверили бы в реальность интереса Даши к жизням, которые она сама произвела на свет, – интереса, пятикратно превзошедшего все её альфы и омеги. Дети были для неё свыше и свойственного любому человеку эгоизма, и архаически устойчивой привязанности к единственному мужчине.