Комната смеха

 – Я вот что думаю: а что, если эта ее поездка и эта посылка как-то связаны между собой? Ну разве все это не странно? Вадим Александрович, ну что вы так на меня смотрите? Вы думаете, что я сумасшедшая, которой нечего делать, и она водит вас за нос? Поверьте, я ничего не придумала!

– Что вы, я ничего такого и не предполагал… А смотрю я на вас так потому, что…

Она заглянула ему в глаза и, словно прочтя в них что-то, отвернулась. Несколько мгновений молчала. Вадим решил взять инициативу в свои руки:

– Понимаете, я следователь… Вы – сестра Майер.

Все понятно. Но вы мне нравитесь, Анна. Быть может, поэтому я и смотрю на вас несколько иначе, чем если бы вы были просто посетительницей. Теперь вы понимаете?

Анна покраснела.

– Вадим Александрович, что вы такое говорите. У меня сестра погибла…

– Вы замужем? – Он уже не мог остановиться. Ему хотелось узнать о ней как можно больше.

– Нет. Я вдова. Но какое это, в сущности, имеет значение?

– Правильно, ровно никакого. Но все-таки… Значит, вы – свободная женщина?

– Всякая женщина свободна, равно как и мужчина.

Разве вас этому еще не учили?

Теперь была его очередь краснеть. Да уж, жена успела научить его этому пониманию свободы в браке.

– Тогда спрошу конкретнее: сегодня вечером вы свободны?

– Вообще-то, я хотела навестить Алексея…

– Навестите, мы можем встретиться позже.

И тут ему стало дурно: он вдруг понял, что ему совершенно некуда будет привести эту роскошную женщину. Кафе и ресторан отметаются сразу.

Там нет кроватей, диванов, кушеток и прочей подходящей мебели. Не к Валентине же ее вести! И тут вдруг до него донеслось:

– Я бы могла пригласить вас к себе, но у меня почти пустой бар… Я после похорон Эммочки все спиртное отдала Алексею…

Вадиму было неприятно, что Анна так часто упоминает имя своего зятя. Зять – это же не муж, в конце-то концов! Смутная догадка несколько охладила его пыл: а может, они любовники? Убили Эмму, а теперь валяют дурака? Но мысль как пришла, так и ушла, оставив в душе слабый след.

– Я спокойно отношусь к спиртному. Коньяк я принесу.

Он вдруг понял, что она имела в виду, когда сказала о том, что ее бар пуст. Вероятно, она еще не вполне готова к тому, чтобы принимать у себя мужчину – не может прийти в себя после смерти сестры. Но жизнь-то не остановилась, она продолжается. Безусловно, он понимал, что рассуждает как настоящий эгоист. Но ничего не мог с собой поделать.