Хромоногая правда. Страшная история для взрослых детей

Одно слово – шоферюга. Грубиян, а перед мостом остановился – пропустить встречного. Надо сказать балаболу, сам не догадается.

– Остановите, пожалуйста. – попросил я.

– Укачало?

Я обернулся. Лидка хорошо вздремнула, пробудилась от встряски, потягивалась, видно было – не вполне понимает, где находится.

Машина съехала на обочину, к развалинами остановочного павильончика.

– Нет, всё в порядке, – ответил я, уразумев, что таксёр опасается за чистоту салона. – Там мост. Узко, не разминуться, если встречный.

– А, вон вы о чём.

Он открыл дверь, вылез, выставив одну ногу на дорогу, и глянул поверх крыши своего шикарного драндулета. Я тоже решил выйти, размять ноги и осмотреться, раз уж всё равно остановились. Спросил: «Лид, не хочешь подышать? Отсюда реку видно, мост». Не стала выходить, снова надулась как мышь на крупу. А я огляделся. Шлагбаум убрали, мост не тронули. Всё такой же узкий.

– Зря остановились, нет никого. Вы говорили, от моста езды две минуты?

– Нам торопиться некуда, – сказал я.

– Как знаете, счётчик тикает.

Тихо как, подумал я.

Слышно было, как кто-то на том берегу тюкает топором. Заунывный зуд справа. «Кто-то идёт моторе от излучины к мосту. Голоса. У воды дальше слышно».

– Сорок минут от города, и вдруг такая глушь, – сказал таксёр. – Я бы тут с тоски окочурился. Чего здесь вечерами делать? Нету же ничего, жизни нету.

– Тут вся жизнь на реке.

Как бы в подтверждение моим словам зуд лодочного мотора прихлынул, голоса грянули хором песню.

К мосту шёл моторный понтон, крытый полосатым тентом, на нём толпа гуляк орала нечто невразумительное a-cappella.

– Разве это жизнь? – спросил таксёр.

Я не нашёлся с ответом, махнул рукой: «Ладно, поехали», – и минут через пять мы были на другом берегу, у неперелазного тына с богатырскими автоматическими воротами.

– Сюда заезжать? – с большим сомнением осведомился таксёр. Видимо не смог совместить мой затрапезный вид с таким забором.

На табличке «Монастырская, 17», вроде сюда. Ничего себе у Рахима дачка. Разумнее было бы проверить сначала, подойдёт ли к замку ключ, но я счёл за благо расплатиться и отпустить болтуна восвояси. Пусть думает что хочет, в другой раз, быть может, не станет судить о людях по одёжке. Выгружая наши баулы в придорожную траву, он пожаловался Лидке: «Разве это жизнь? Нежить», – и с этим уехал.

– О чём он? – спросила Лидка.