Пьяная Россия. Том четвёртый

Разобравшись с тушью, он подкрасил ресницы и нанес розовую помаду на губы.

Кошка, взобравшись повыше, внимательно всматривалась в его лицо.

– Как я тебе? – подмигнул ей Денис Алексеевич, надевая костюм и торопливо подвязывая галстук, время поджимало.

Церемония прошла успешно, прижимая почетную грамоту к груди, Овечкин прочувственно толкнул короткую речь со сцены, не позабыл улыбнуться в камеры отрепетированной улыбкой и, сохраняя внешнее спокойствие под жидкие аплодисменты зрителей, спустился со сцены.

На фуршете, он заметил, что его сторонятся. Коллеги и друзья надували щеки, когда он подходил к ним, и отворачивались, беззвучно хохоча.

Такое поведение озадачивало, и Овечкин усиленно тер лоб, незаметно для себя переходя на глаза. Правда, глаза немилосердно чесались, в холле зала для торжественных церемоний зеркала не было, и Денис Алексеевича не мог знать, что размазал тушь с ресниц по векам и под веками.

– Не пойму, что с тобой случилось? – остановил его подвыпивший коллега.

Изрек он философскую фразу, и глубоко задумавшись, тронулся дальше по залу, на ходу выпивая бокал шампанского за бокалом.

– Ах, Денис Алексеевич! – проворковала старая зазноба, бывшая любовница Овечкина, впрочем, не терявшая надежды возобновить отношения. – Что ты с собой сделал?

Пошарив в сумочке, она достала пачку влажных салфеток и, отведя Овечкина в сторону, принялась стирать тушь.

– А что у тебя с волосами? – спрашивала зазноба, вытирая лоб и виски Овечкина.

– Краска плохая! – пожаловался он.

– Наверное, ты ее не закрепил! – догадалась она, старательно размазывая черные пятна по белоснежному воротнику рубашки.

Овечкин вздрогнул, вспомнив, как по дороге его окатил холодными брызгами сильный дождь, так что пока Денис Алексеевич возился с зонтом, волосы на голове успели намокнуть.

– Ах, что про меня теперь люди скажут! – заплакал он, весь сжимаясь и прячась в руках своей бывшей.

Пошарив в сумочке, она высыпала в рот Овечкину две розовые капсулы.

– Успокоительное! – прошептала доверительно и обняла бывшего, но такого желанного любовника.

Одурманенный лекарствами, Овечкин томно танцевал с дамой своего сердца. Оркестр народных инструментов, подстраиваясь под настроения гостей праздника, наигрывал на балалайках вальс и танго.