Колодезная пыль

Вельможные разъедутся? Абсурд. Посмеяться и забыть. Не о Вельможных говорила Зина, и в душу слова запали, раз вспомнил. Совсем горячо, но нет. А Ленка… Да! Вот в чём дело. Жена рассказанную в виде анекдота историю встретила странно. Екатерину Антоновну привычно обозвала клушей, Александру Яковлевну с Элеонорой – стервами, Зину обругала, как и всегда, непечатно, но Ольгу Александровну почему-то не тронула, даже наоборот – взяла под защиту, хоть никто на мадам Вельможную и не нападал. Горячо! Слишком горячо Елена Викторовна взялась отстаивать несчастную жертву обстоятельств – женщину, вынужденную делить кров с опротивевшим вконец мужем.

Даже тогда это показалось Валентину странным – кто-кто, а Оленька уж точно в муже души не чаяла. Теперь-то ясно, что не её защищала Елена Викторовна. Теперь-то…

– Начал, так жри! – с ненавистью выговорил Валентин и стал запихиваться остывшей пиццей.

В смежном со спальней микроскопическом кабинете, где дожидается артмастера шлем, стоит на столе терминал.

Он включён, никуда с экрана не делась форма требования развода. С опротивевшим вконец мужем. Враньё! Может ли опротиветь тот, кого никогда не любила? И правду, значит, говорила мудрая Зинаида Исааковна в первый после свадьбы день: «Взяла эту крепость, возьмёт и другую». Тогда я не понял, а теперь – да. «Пыльную крепость мою осадила, взяла, поднакопила сил, выбрала направление удара и, когда назрел момент, пошла на приступ. Поняв, что удался штурм, из опорной крепости вывела гарнизон, чтобы не распылять понапрасну силы. Авантюристка? Нет. Трезвый расчёт, ничего личного».

– Ну хватит, – сказал себе Ключик, выбираясь из-за стола. – Так я много не наработаю.

«Екатерина Антоновна считала, что лучшее средство от семейных неурядиц – плотный обед, но до обеда ещё куча времени. И потом, она ведь по незнанию так говорила, – думал артмастер, выходя в коридор. – Два часа в шлеме, вот лучшее средство», – убеждал он себя, проходя мимо разворошённой двуспальной кровати.

– Три-четыре часа и всё, – сказал он, устраиваясь в кресле.

– Часов пять, и память отобьёт напрочь, а эта… – Тут взгляд его зацепился за пустую графу разводной формы на экране терминала.

Вислый импотент. Диванный валик. Раздолбай комнатный. Алик, не грызи ногти. Вконец опротивевший муж. Р-рогач.

– А эта стерва… – начал Ключик, но тошно стало и тоскливо. Хотел сказать, чтоб катилась на все четыре, вместо этого просто ткнул пальцем в экран.