Гарем

Но он заранее знал, что так оно и будет, эта та жертва, которую он приносит на алтарь свободы. А потому не стоит и жаловаться, а лучше привыкать к новым обстоятельствам.

Смуров отправился на кухню, сунул упаковку с едой в микроволновую печь и стал ждать. Он слушал, как она равномерно мурчит, нагревая ему ужин, и этот звук он воспринимал, как самую приятную мелодию.

Он тщательно пережевывал резиновую котлету, было ужасно невкусно, но он мужественно доел все до конца. Не каждый же день он будет ужинать готовыми блюдами из супермаркета, можно пойти в соседний ресторан, утешил он себя.

Конечно, там дороговато, зато приятная обстановка, хорошая кухню. Он будет чередовать: один раз есть купленную еду, другой – в каком-нибудь заведении. Пока дела в компании идут достаточно хорошо, он может себе это позволить. Конечно, все крайне не стабильно, клиентов то много, то мало. В прошлом году у них в течение нескольких месяцев не было ни одного, они с Игорем даже не знали, из каких доходов выплачивать зарплату сотрудникам. Чтобы выкроить деньги, пришлось отказаться от вознаграждения, несколько месяцев он тогда жил на иждивении жены. Хорошо, что у нее на тот момент дела на работе обстояли благополучно. Но теперь надеяться не на кого, Тамара больше не поможет, наоборот, будет только рада, если у него возникнут денежные затруднения. Да и любые другие – тоже. Поэтому сейчас следует работать особенно интенсивно.

Смуров поел, попил чаю и вернулся в комнату, сел в то же самое кресло. Почему-то приподнятое настроение, что им владело совсем недавно, как-то немного опустилось вниз.

Им начала овладевать скука. И еще что-то, что он не мог точно идентифицировать. Он по-прежнему не зажигал света, но теперь темнота воздействовала на него как кто по иному. Неожиданно Смуровым овладели сомнения. А не слишком ли поздно он отправился в самостоятельное плавание? Все же пятьдесят пять лет. Возраст солидный. Большинство людей в таких летах стараются устроиться по уютней и по комфортней, думают о том, как и с кем встретить старость. А у него все наоборот, мысли, словно у двадцатилетнего почти только о сексе. Даже если он за все прошедшие года, говоря грубо, не на трахался, это ли повод, чтобы так круто менять маршрут жизни? Многие решают эту проблему по-другому. А вот он не мог; несмотря на большое количество соблазнов и возможностей, никогда не изменял жене. Считал для себя это не допустимым. Может, оттого, что он юрист, и для него закон – это святое.