На распутье

Пробовал он вспомнить своих старых приятелей, с которыми учился в школе или в институте, находил их телефоны, звонил, но с удивлением узнавал вдруг, что кто-то умер, а кто-то тоже не у дел. Виталий Юрьевич надеялся на помощь своего однокурсника, который, насколько он помнил, стал заведующим ГОРОНО. Уж в какую-нибудь школу тот мог бы Милу пристроить, но и здесь его ждала полная неудача.

– Виталик?.. Анохин?.. Да помню, помню, зарокотал знакомый бас. – Рад слышать тебя, старик. Лет десять не виделись, а? Как-то Лару встретил, тебя вспомнили.

Лару-то помнишь? Ты ж за ней, вроде, волочился?.. Ах, это Колька Егоров? А я думал, ты… Как-нибудь надо нам созвониться, да встретиться… Помочь, говоришь? Извини, старик, не могу. Выперли меня. За что? Да ни за что. Когда компартию Ельцин запретил – меня и выперли. Тогда многих выперли. Если сам Струков не удержался, чего о нас, грешных, говорить! Струков теперь не обкомом, а плодово-ягодной станцией командует. Зато, говорят, докторскую защитил. А я теперь во Дворце пионеров, или как там теперь его называют, авиамодельным кружком руковожу.

Еще поговорили о том, о сем, вспомнили старых знакомых, тем все и кончилось.

– Мил, – поднял глаза на дочь Виталий Юрьевич. – А почему ты не хочешь попросить Андрея Николаевича, Элькиного отца? Он же сейчас в фаворе. Новое начальство вроде его поднимает. Кем он сейчас?

– Он, пап, начальник облсельхозтехники.

– Ну, это солидно, учитывая дефицит сельхозтехники.

– Они вроде недавно новую квартиру получили. Где-то в элитном месте, – отозвалась Ольга Алексеевна.

– Да, четырехкомнатную, на набережной Дубровинского, – подтвердила Мила.

– Так чего ж ты не попросишь? У нас другого варианта просто нет, – вопросительно посмотрел на дочь Виталий Юрьевич. – Это же твоя близкая подруга. Вы же с детского сада, со школы вместе.

– Пап, напрямую с Андреем Николаевичем я об этом говорить не могу. А с Элькой я говорила. Только, чтобы меня устроить, Андрей Николаевич должен кого-то просить, а это значит, что он кому-то будет обязан.

А он этого позволить себе не может. Элька сказала, что это для него принципиально.

– Да ёлки-палки, – взорвалась Ольга Алексеевна. – Хоть и обязан. Сказать так лучшей подруге. Ну, мир перевернулся. У меня нет слов.

– Мам, ты ничего не понимаешь. Вы живете старыми представлениями. Андрей Николаевич – это уже другие отношения, это другая сфера и другой менталитет.

– Как вы быстро новые слова в язык вбрасываете. «Шопинг», «электорат».