Куклы на чердаке

Он плохо говорил на болгарском (надо сказать, что многие жители Страхилицы, хоть и живут в Болгарии, говорят только на турецком, а некоторые так и вовсе годами не покидают деревни), а потому мы всю дорогу молчали. Как тогда, с Радо…

Я снова вспомнила Тони, и тот яркий солнечный день, когда я прилетела к нему в Варну… Радо уехал, а мы остались одни в доме. Тони объяснил мне, что пожениться мы пока не можем, что ему всего шестнадцать лет, что он просто выглядит так мужественно и кажется постарше.

Меня это ничуть не смутило…

– Но мы все равно поженимся. Нас родственники мои поженят… У нас будет свадьба…

А потом он исчез. Приехала машина, его кто-то позвал, он, поцеловав меня и шепнув: «Canim, я сейчас…». Я прождала его до вечера. Слонялась по пустому, новому, пахнущему штукатуркой и свежеструганными досками дому и ждала, ждала… Нашла в холодильнике кусок брынзы, она показался мне самой вкусной едой на свете…

А ночью приехали какие-то люди, целая компания или, точнее, семья…

– Я – майка на Тони, – сказала мне полноватая женщина в черных брюках и золотистой кофте.

А потом на ломаном русском начала рассказывать мне какую-то удивительную историю о том, как много их семья потеряла на любви Тони ко мне. Что он должен был жениться на богатой девушке из их племени (а тогда не понимала, о чем вообще идет речь!), а Тони как с ума сошел – влюбился «в интернет»…

…Эмин высадил меня возле больницы и уехал, сказав, что, когда мне надо будет обратно, домой, чтобы я дала ему сигнал.

Здесь это принято – не звонить, как звонят нормальные люди, а пускать унизительные сигналы: мол, у меня нет денег, но я хочу с тобой поговорить, набери меня…

– Добре, я позвоню… – сказала я, оглядываясь в растерянности и еще пока не понимая, в какую сторону мне идти. Я имела самое смутное представление, где поблизости расположено отделение «Western Union».

И в эту самую минуту в моем кармане прозвучало характерное «дзынь-дзынь»: пришло сообщение.

Соня прислала код. Набор цифр. И тут же я неподалеку от себя увидела банк с черно-желтой рамочкой – Western Union. С бьющимся сердцем я вошла в банк и протянула в окошко свой телефон с открытой sms-кой – кодом и паспорт. Паспорт – документ – number is one… Я до сих пор думаю, что Тони погиб из-за моего паспорта, вернее, спасая меня… Он очень хотел, чтобы мой паспорт всегда был при мне. Они у меня его отбирали, а он приносил.