На стране далече

Для всего подведён итог:

неизбежно уйдут на дно

и страна моя – та, что под,

и мой город, знакомый до…

«Скоро осень развернётся бездной…»

Скоро осень развернётся бездной,

ничего в ней больше не обрящешь.

Важно только то, что бесполезно.

Вечно только то, что преходяще.

Красота её всегда уныла,

город кислым мороком пропитан.

Только то и греет, что остыло.

Только то и ценно, что забыто.

Листопадов краткая отрада,

алкоголь в пластмассовой посуде.

Хорошо, что ничего не надо.

Хорошо, что ничего не будет.

«Притвориться, что Родины нет…»

Притвориться, что Родины нет,

что давно и на всё наплевать,

не подсчитывать прибыль и вред,

не пытаться снискать благодать.

А и нет – велика ли беда?

В ноябре все равны и просты;

холоднее от невского льда

и уже не разводят мосты.

Осень в Шувалово

Акварельный дождливый пейзаж,

октября остывающий цвет.

Мимолётная, тихая блажь:

ничего настоящего нет —

только спрятанный в осени храм,

синий купол над жёлтой листвой

(еле видный в окно по утрам) —

словно в детстве подаренный, свой.

И могильных тропинок покой,

И молитвы замшелых старух:

только это оставлю с собой,

только это и радует слух.

Ничего настоящего: сквозь

оголившихся веток узор —

отражения чёрных берёз

в мелководье застывших озёр.

Ноябрь

Сольёшься с миром и как мир прейдёшь.

В уставшем взгляде пасмурная дрожь,

с Дворцового моста знакомый вид:

в гранитном гипсе город-инвалид;

воспоминаний детских эликсир.

Сольёшься с миром – и прейдёшь как мир.

Пойдёшь за миром и оставишь след:

затоптанною россыпью монет,

рифмованной какой-то чепухой,

ноябрьской неопознанной трухой.

И так же стынет невская вода.

Пойдёшь за миром – сгинешь без следа.

«Поздний Бродский и поздняя осень – хороший коктейль…»

Поздний Бродский и поздняя осень – хороший коктейль

там, где мёртвые статуи замерли возле аллей,

предвещая триумф поражения, стылую мглу,

превращение духа в материю, тела – в труху.

Хорошо, когда можно гулять, ничего не таясь —

всё сравняет с землёй ленинградская липкая грязь,

всё уносится в Лету, в Фонтанку и устье Невы.

А поэзия позднего Бродского губит, увы.

Допустим…

«Песня должна быть анатомически правильной: ей полагается погода, название города, какая-нибудь еда…»

    Том Уэйтс

Допустим, Париж в ноябре.