Ледяное ложе для брачной ночи

Хотя что он может объяснить? Что Гуля на него наехала? Он же пообещал ей, что не будет сообщать о наезде в милицию. Он просто скажет, что произошло недоразумение.

– Послушайте, Гуля, я вот что придумал. В случае, если меня вдруг остановят, я скажу, что ночью отправился за сигаретами.

– Это я уже слышала, – капризно протянула она.

– А что было потом – не помню. Проснулся я уже у вас. И вы рассказали мне, что нашли меня на дороге, ведущей как раз к вашему дому. Видимо, кто-то привез меня сюда, предварительно ударив по голове.

А вы спасли меня. Ну, как вам мой план?

– Грандиозный! Мне нравится. Особенно та его часть, где я выступаю в роли спасительницы.

– Очнувшись и вспомнив, что дома меня ждет невеста, я взял вашу машину и поехал к ней.

– Очень романтично. По этому поводу надо бы выпить…

Герань была права – Караваев, даже любя Миру, все равно не мог оторвать глаз от пышной груди Гортензии, ее тонкой белой шеи и розовых нежных щек, влажных губ. Но это было совершенно другое чувство, не имевшее ничего общего с его любовью к Мире.

Он сел в машину, Гуля протянула ему ключи.

– Я позвоню вам… тебе. – И Караваев, не удержавшись, поцеловал ее в щеку.

– Тогда напишите и свой номер телефона.

– Да, конечно, сейчас. Ты – просто потрясающе красивая девушка, и нечего тебе рыдать по поводу твоего мужа-кобеля. У тебя такая кожа… Алкоголь разрушит все, ты слышишь меня? – Он протянул ей клочок записной книжки с номером.

– Слышу. – Она коснулась губами его губ, вздохнула и захлопнула за ним дверцу машины.

 – Езжай уже, жених. Говорю же, все вы одинаковые.

Дома он был уже через полчаса. Гнал, рискуя быть остановленным на дороге, понимая, что каждая минута приближает встречу с Мирой.

Поднимаясь по лестнице, он испытал чувство, очень похожее на страх. Ему было страшно не за себя, а именно за нее, за Миру. Как она теперь? Что она ему скажет? Наверное, заучила целую речь. Бедняжка… Как же она натерпелась, настрадалась…

Как ни странно, но у него руки дрожали, когда он открывал дверь.

Судя по тому, что она была заперта на один замок – английский, – оставалась надежда, что Мира все-таки там. Перед тем как лечь спать, она предусмотрительно захлопнула дверь. Если бы она ушла, не помня себя от злости, то и дверь бы не захлопнула, не посчитала бы нужным подумать о сохранности квартиры, даже нарочно распахнула бы ее пошире – специально для воров: заходите, берите все, что пожелаете. И ее можно было понять.