Человек. Сборник рассказов-2

 – Сделал Брезгунов замечание и, задумавшись, повторил. – Да. Несправедливость существует.

– Если ты про водку? Наливай и пей, я пропущу.

– Я, о Тузикове. И почему, действительно, так происходит. У одних фамилии Барсов, Тузов, а у других Барсиков, Тузиков. Нет, не хочу об этом больше говорить. Меня убей, но никогда бы Тузиковым не был. А человек, ты только представь себе, живёт с такой фамилией и ничего. Будто, так и надо.

И ещё долго Брезгунов с братом поминали Тузикова, так и эдак, разливая водку по рюмкам.

А его жена, мывшая плиту и всё это время находившаяся на кухне, думала о своём.

«Само собой ты Тузиковым не был, и быть им не мог, – как бы отвечала она Брезгунову. – Он делом занят, а ты только и знаешь, что водку пить, да людей за глаза ругать. Сказать или не сказать, что я второй год живу с Тузиковым, а в понедельник ухожу к нему навсегда?».

Она хорошенько подумала, и решила промолчать. Не портить себе воскресного вечера, а мужу приятной беседы

    1995 г.

Прокурор в юбке

Слыша это женское имя, Дагмара.

Вспоминаю не принцессу датскую, невесту нашего царя-миротворца, а слова мудреца: «Вкус пищи знает тот, кто ест», «Давать совет глупцу, только злить его», «Беспричинная ссора – признак глупости». Все это любимые изречения Дагмары Васильевны Хромовой, которые она, однажды зазубрив, бездумно повторяла по любому поводу.

Работала она, или как правильно сказать? Служила городским прокурором. Городок был небольшой, да и сама она была «не большая».

В том смысле, что лет немного. Молодая была. Только из института. Вся мужская часть выпуска пошла в адвокатуру, а вся женская в прокуратуру.

На предплечье сделала себе татуировку – скрученная колючая проволока. Я этим уже и не смущался. Повальное увлечение татуировками – примета времени.

Имя у нее, как мне казалось, было неудобное. Язык ломался пополам, когда его произносил. Как-то попробовал заговорить я с прокурором Хромовой на эту тему.

– Дагмара Васильевна, разрешите обратиться, – сказал я вкрадчивым интимным шепотом, – позвольте называть вас просто Марой.

Размякшая в моих руках, убаюканная сладкоголосым обращением, как же она в один миг взбесилась. Отпихнула от себя, побагровела, стала кричать:

– Так только ворье на малинах называет своих шлюх. Марами, Шмарами, Марухами.

– Успокойся, – говорю, – понятно.

– Что тебе понятно?

– Что надо или вором стать, или так тебя не называть.

Ох, и намаялся же я с Дагмарой.