Лора. Любовь – это всегда больно…

– Вот как? Тогда внимательно посмотрите вот сюда… Видите? Вам достаточно поставить таким вот образом ладью – вы видите? – и мне будет мат. Я так увлекся атакой, что позабыл о безопасности собственного короля. К тому же мой ферзь давно уже стоит под прицелом вашего слона и коня. Вы рассеянны, Лора. Крайне.

– Что же делать?

– Вы ставите мне мат и берете меня. Вот он я, и я не вижу смысла что-либо менять. – Он подошел к ней, и Лора от ужаса закрыла лицо руками.

– Но я не могу так, – сказала она. – Я никогда, никогда не смогу так… Не надо.

– Вы, наверное, думаете, что я чудовище, – сказал долго молчавший Седов.

Они шли ранним утром по лесу. Солнце, поднимаясь, осветило нежным розоватым светом наполовину утопающие в полупрозрачном тумане ели. Воздух был холодным и, как показалось почему-то Лоре, сладковатым на вкус. Несмотря на то что спать в эту ночь ей пришлось не больше трех часов, она чувствовала себя выспавшейся и хорошо отдохнувшей. «Вы будете хорошо спать, я оставлю окно открытым… Хвойный воздух, знаете… Я долго искал место для дома и выбрал именно это из-за реки и леса».

 – «Здесь есть река?» – «Да, неподалеку».

– Зачем вам знать, что я думаю о вас? Вы и сами чувствуете, что у меня мало опыта в общении с мужчинами, так откуда мне знать, один вы такой или все мужчины похожи на вас. Я знала только мужа, вот он точно чудовище. Я ненавижу ложь. Вы, во всяком случае, не лжете мне, что любите меня, а ведете себя естественно. Пусть наши отношения носят характер сделки, так все равно честнее.

 – Лора поймала себя на том, что оправдывается в собственных глазах, и замолчала.

– Кстати, о лжи, – словно вспомнив, воскликнул по-мальчишески высоким голосом Игорь Львович и остановился. Приблизил свое порозовевшее от легкого мороза лицо к Лоре и, взяв руками ее голову, притянул к себе. – Ответьте мне, вы были искренни со мной, когда шептали мне на ухо слова, вовсе не имеющие отношения к нашей сделке… Вы разыграли страсть, чтобы угодить мне, или…

Лора с силой, наотмашь, ударила Седова по лицу и побежала по аллее.

«О чем он говорит? Какие слова? Какая к черту страсть?! Да он сумасшедший!» Проваливаясь острыми каблуками в мягкую, рыжую от хвои землю, она углублялась в лес все дальше и дальше, пока не выбилась из сил и не остановилась. Кругом было тихо. Седов и не собирался ее догонять. Какое ему дело до нее? Она действительно заслуживает всяческого презрения и унижения. Как она ненавидела себя в эту минуту! Да, он был прав.