Группа сопровождения

Этот мир лежал в другой плоскости от мира развороченной земли окопов, оторванных ног, калек в прожженных шинелях, просящих на папертях милостыню, разоренных деревень. Поэтому и рушили они, что вера ушла из душ их. А пустоту заняла лишь дочь Сатаны – злоба.

Отец Никифор заметил взгляд Игоря, каким он окинул скудную обстановку дома.

– Небось подумал, что вещаю так, что сам живу в скромности, а посему причисляю себя к подвижникам, – усмехнулся он, – Нет, парень. Хоть и стоит мой храм в большом селе на большой дороге, но приход и у меня тоже не весть какой.

Все те же богомольные старушки. Единственная разница от соседа – числом их поболе. А те, кто помоложе, в другую веру веруют – веру граненого стакана. Бедно люди живут, корреспондент. А когда ходишь по колено в навозе, да еще со сведенным брюхом, редко глаза к небу поднимаются. Потому что, как опустишь их, вся мерзость еще мерзостнее покажется. Посему и глядит народ исключительно в стакан – после него куда ни кинь, все в розовом тумане.

Он замолчал. Молчали и Уфимцев с капитаном. Тишину нарушало лишь мерное тиканье стареньких дешевых ходиков с алюминиевым облезлым циферблатом и подвязанной к цепочке магазинной гирькой.

– Потому и живу так, – произнес после затянувшейся паузы священник, – Как люди. Во-первых, потому, что физически не могу жить богаче, а во-вторых, потому что Бог не позволяет. Что мне прикажешь, – он лукаво улыбнулся в бороду, – те три сотни кирпичей, что мне сельсовет на ремонт храма выделил, себе на дом пустить? Вы, миряне, под законом и под собственной совестью ходите, а у нас вместо уголовного кодекса – Господь.

Его сильнее прокурора бояться следует. На Его Суде никакой дорогой адвокат не поможет.

Отец Никифор допил чай. Собрал со стола чашки, унес за занавеску. Вышел оттуда, накинул на плечи телогрейку:

– Ну что, корреспондент, пойдем, я тебе храм покажу…

…За багажником «москвича» осталось село. Капитан Мыльников по-прежнему аккуратно объезжал выбоины на старом асфальте.

Выбоин было больше, чем на проселке.

Грузовик с девочкой в косичках исчез с обочины перед сельмагом: водитель Саня Иванов уехал, купив бутылку водки на заначенные от жены деньги с «левака» (отвез мужикам из соседней деревни на базар сорок мешков картошки).

Мужики, что рядом с магазином усиленно соображали «на троих», по-прежнему торчали на месте. Заметив зеленый автомобиль участкового, они торопливо скрылись за углом.