Группа сопровождения

Стоит и боится, боится, боится…

«В таком случае мне нужно менять специализацию, – подумал он, – Писать на темы культуры или городского хозяйства. Всерьез обсуждать, почему в подъезде тети Мани до сих пор не вставили выбитые стекла, и когда дорожно-ремонтная служба заасфальтирует яму во дворе пятнадцатого микрорайона. Ведь за последние три месяца в нее влетели пять машин, а автомобиль пенсионера Коклюшкина, его персональный „жопик“ – пардон, иномарка „Запорожец“ даже сломал мост. А мэрия мне на это будет отвечать, что это все – от скудности городской казны и безответственности самих граждан.

Надо самим стеречь стекла в подъездах и внимательнее смотреть на дорогу перед капотами своих персональных, горбом заработанных авто…»

Додумать эту тему, очень важную для сохранности собственного здоровья, Уфимцев не успел. Охранник вышел из дома и направился к калитке. Игорь разглядел на нем деталь одежды, которую не заметил в прошлый раз, когда беседовал с парнем чуть ли не нос к носу: на секьюрити избушки-на-курьих ножках были высокие десантные ботинки или «прыжки», как их именуют в армии.

Они были заправлены в просторные брюки военного покроя – с накладными карманами чуть выше колена.

Правый карман заметно оттопыривался. В нем лежало что-то тяжелое и колыхалось при каждом шаге.

Уфимцев представил, как парень, так и не удосуживавшийся снять с себя нелепую куртку тракториста, которая смотрелась на нем, как женский лифчик на черкеске у джигита, вытягивает из этого кармана ствол… Или бьет прямым длинным ударом ноги, известным в карате как «йоко-гери», прямо в солнечное сплетение.

И выскочившие из избушки на помощь «секьюрити» добры молодцы под стать ему, затаскивают потерявшего сознание корреспондента в подпол. Дальше представлять не хотелось…

На этот раз парень не удосужился выйти из дома. Облокотившись на жалобно скрипнувшую калитку, он сказал:

– Сиплого нет дома. Когда появится – не знаю.

Поэтому, – охранник нехорошо ощерился, продемонстрировав золотой зуб – «фиксу» на правом клыке, – давай, корреспондент, прощаться. Подобру-поздорову. Если же еще раз здесь нарисуешься…

В его голосе зазвучали угрожающие нотки:

– Если еще раз нарисуешься – собаку спущу. До самого Ярославля без штанов бежать будешь.

– Я бегаю плохо, – буркнул Уфимцев, – Не люблю с детства.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошел обратно по тропке.