Талисман

– Детка, что ты сегодня трёшься вокруг меня, на улицу не бежишь, что-нибудь случилось? В школе, что ли, неприятности? А ну-ка, говори!

– Да нет, в школе всё нормально, – лихорадочно соображая, с чего начать, ответил он, оттягивая время, и вдруг неожиданно выдохнул: – Папа сегодня приходил, – и замолчал.

– Ну, и что? Приходил и приходил, – безразличным тоном ответила мама, занимаясь своими делами.

– Пусть папа с Колькой к нам возвращаются, – выдавил сын с облегчением.

– Что-о-о? – с удивлением воскликнула она и внимательно посмотрела на него.

Тут Диму прорвало, и он торопливо заговорил:

– Мамочка, он так хочет к нам вернуться, плакал, мне так его жалко. Мамочка, ну, пожалуйста, пусть возвращается!

– Детка, он же нас бросил, ему было не жалко! Я столько слёз выплакала, а теперь мы его должны пожалеть? Нет, вот к кому ушёл, пусть там и живёт, мы как-нибудь обойдёмся без него! Видишь ли, тяжело ему стало. Пусть теперь он помучается, – в голосе мамы проскользнули злые металлические нотки.

– Мамочка, ну, прости его, пожалуйста, прошу тебя, – со слезами на глазах, теребя её за подол, всхлипывал сын.

Она растерялась.

– Не надо, не плачь, детка, – успокаивала она, теребя руками его шевелюру. Дима заплакал навзрыд. – Ну, ладно не расстраивайся, обещаю с ним поговорить. Хорошо, договорились? – смягчившись, тихо спросила она. Сын поднял на неё полные мольбы, широко открытые, пронзительно-зелёные, большие глаза.

 – Ну, всё, давай садиться за стол, пора ужинать, – предложила мать.

Молча, поели. На Диму свалилась какая-то усталость, он разделся и лёг спать, но долго не мог уснуть. Перед закрытыми глазами всплывали: густой-густой лес, загадочная речка, многочисленные стайки рыб, слышался гомон птиц. Под эти видения он и уснул незаметно.

***

Через неделю комната Снегирёвых наполнилась суетой. Рядом с привычным для взора вещевым комодом появился большой деревянный сундук.

Когда Дима первый раз увидел его содержимое, сознание охватил уважительный трепет. Такого количества всевозможных столярных и слесарных инструментов он никогда и нигде ещё не видел. Здесь было столько всего необычного, можно сказать, изящного, даже в школьной мастерской не было такого многообразия инструментов. Каждый из них имел своё, строго определённое ему место – ячейку.