Двенадцать гиперборейских дев

Двенадцать гиперборейских дев

Ярина Тютчева

Божественные девы… добрые волшебницы… феи… Пленительные образы их пронизывают предания, мифы, сказки всех северных народов. Кто эти прекрасные существа сверхчеловеческой природы? Каков единый исток всех мифов о них? Книга представляет исследование одного из древнейших преданий на земле: эпоса о двенадцати гиперборейских девах. Возможно, большинство наиболее выразительных сказок человечества представляют собой… фрагменты Единой Сказки.

Двенадцать гиперборейских дев

Сказки мира как части Единой Сказки

Ярина Тютчева

© Ярина Тютчева, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сказки мира есть части Единой Сказки

Эта книга… навеяна.

Непривычное слуху слово для начала двадцать первого века. Оно было в обиходе скорей в конце девятнадцатого. Или в начале прошлого.

Понятно, ведь тогда было время великих визионеров. Штайнер, Азаров… чуть позже – великий русский духовидец Даниил Андреев. У поэта Ярослава Астахова есть такие строки:

«Колкий ветер летит над пашней

Ветер времени над веками.

Посреди веков стоят башни

Мастер мастера окликает…»

Вот в этом и состоит навеянность. Ты читаешь книгу и вдруг тебе – открывается. Ведь откровения приходят не на месте пустом… нас что-то на них настраивает. Это как настроить приемник на волну вышней радиостанции.

Конечно же, это книги хранителей Русской Северной Традиции дали мне возможность настроиться на волну, которая и подняла меня туда, где я уже могла видеть новое – созерцать картины, которые затем и легли в основу моей книги собственной.

Вот именно этой книги.

Пожалуй, более всего вдохновили меня произведения Лады Виольевой и Дмитрия Логинова. Хотя, разумеется, и труды Кирилла Фатьянова поспособствовали тому, чтобы видение мое достигло необходимой четкости восприятия. А также работяы Виктора Медикова, Северины Сталь и других, представленные на сайте [битая ссылка] института Русской Северной Традиции СВА.

Хотелось бы отметить один нюанс: навеяние – это вроде как прыжки на батуте.

То есть: ты вот отталкиваешься от этого самого батута, конечно, и – он вот именно потому подбрасывает тебя весьма высоко. И там, то есть на вышней точке подброса, вдруг открывается то, чего, может быть, не выпало созерцать упомянутым выше авторам. Или, по крайней мере, о чем не написано еще ими.

Навеянное это пока еще навь (неявленное) для тех, кто дал ему своими трудами возможность явиться мне.