Стихи. Избранное, том 2

«Хроносинкластический инфундибулум» —

Не понимая смысла, крепко помнит ум,

Но для чего, кто знает, мусорная фраза,

Применить-то в жизни не дано ни разу,

Только лишь по пьянке, если без запинки,

Прихвастнуть удастся, вот и вся картинка!

Оккультизм – наука, скажет эзотерик,

Изучает свойства тонкий вид материй.

Я и в эту область проникал когда-то,

Дух, душа и тело, ангел, Бог, всё свято.

Но и эти знанья недоступно сложны,

Верю и не верю в тонкий мир возможный.

Всё отбросил разом, ум мой слаб пока что,

Буду жить, как люди, или быть собою.

Есть на свете святость, избранная каста,

Разных лишних знаний собирать не стоит.

Неясно лучше

Разрушив логику привычных выражений,

И как бы между строчек связь не допуская,

Тон чувств до страсти звона натяженьем

Взвинтить, на рифмах всюду спотыкаясь,

Без формы, ясности, но хаос и движенье.

Не пробуйте понять, и слушайте душою,

Не фразы в целом – каждой буквы стон,

Здесь мир любви пахуч цветочною росою,

Реальность нереальна здесь, и сон не сон.

Писать стихи невнятно, видно, так стоит.

С ума сошедший, гений ли поэт,

Иль в небеса поэта восхожденье.

Спросите прямо, будет же ответ:

Не вопль души – стиха творенье!

Островитянин

По метрикам рожден на Сахалине,

В поселке Горки, что лежит в долине,

Где речек тьма, тайгой покрыты горы,

В тридцати верстах по бездорожью город.

Дальневосточник, да, островитянин,

И в те края меня порою сильно тянет,

Трехлеткой пусть свезли на Материк,

И по рассказам мамы, вычитал из книг,

Как будто лично помню, в самом деле,

Поселок, сопки, море, жуткие метели.

С тех пор минуло больше чем полвека,

Не соберусь никак на Родину поехать,

Хоть пару дней на остров, как в былое,

Душой под старость, может, успокоюсь.

По существу чужой мне край далекий,

Но и судьбы начало всех путей истоки.

К памяти

К чему ты колешь, Память, за былое,

Когда назад, ты знаешь, не вернуться.

Ну, да, разбил, подарок мамы, блюдце,

Пора и перестать быть совести иглою,

Без страха и стыда назад бы оглянуться.

Как часто Память, ты мучительно колюча,

Есть столько дней обычных, бытовых —

Страницы чистые, как будто стерла их,

Упреком горечи до самой смерти учишь,

Всё неприятное давай разделим на двоих.