Все на продажу. Театральные хроники

И, сквозь дрему услыхал, все тот же голос, как ему показалось, немного обиженный:

– Ну, вот. Вечно так. В кои веки живая душа забрела, а поговорить не с кем. Эй, парень, хватит ночевать. Давай побеседуем. Выспишься еще. Успеешь.

– Сейчас, сейчас. – Степа завозился на троне, положил под щечку вторую ладошку, зачмокал губками. – Пять минуточек. Только пять минуточек и все. – Внезапно открыл глаза. Мгновенно уселся. Огляделся по сторонам. – Кто здесь? Кто это со мной разговаривает? А ну, выходи. – Завертел головой.

Увидел бутафорскую сабельку. Схватил в руки. – Выходи, говорю. А то, хуже будет.

– Да я, вроде, и не уходил никуда.

– Кто здесь? Объявись. – Степа взмахнул над головой деревяшкой. – Выходи на свет. Видеть тебя хочу.

– Ну, на счет видеть, это вы погорячились. А вот, поговорить, пожалуйста. Это мы завсегда готовы. – Степа вновь завертел головой по сторонам, пытаясь разглядеть собеседника.

– Да вы головой-то не вертите. – Прошелестело у самого его уха. – Все равно ничего не высмотрите.

Придет время, я сам покажусь. А пока давайте, как есть.

– Ну, уж нет. – Заупрямился Степа. – Хочешь разговаривать, выходи из неизвестности. Я видеть должен собеседника.

– Экий вы, несговорчивый. – Раздраженно ответил голос. – Говорю же, не время еще. Вечно торопыжничаете. Вот и сегодня, ведь за свою торопливость, от главного схлопотали.

– Стопаньки. – Удивился Степа. – А тебе, откуда известно, про главного?

– Что значит, откуда? – И дальше с ехидцей. – Известно, вот. – И уже серьезно, даже с некоторой грустью.

 – Мне, по должности моей, полагается знать все и про вас, и про то, что в театре творится.

– Погоди, погоди. – Поначалу растерявшийся, Кавалеров, постепенно, начал приходить в себя. И хоть выпитый накануне портвейн все еще играл в его голове и будоражил кровь, а может, как раз, именно поэтому, он перестал чему-либо удивляться и принял все происходящее, как данность.

– Погоди, погоди, – вновь повторил он, – это по какой такой должности? Я, что-то не понимаю.

– Ну, что ж, молодой человек, в силу своего зеленого возраста, вы многого еще не понимаете. А, уж если честно, то, просто, ничего. Ровным счетом, ничего.

– И чего ж такого особенного, я не понимаю? – Обиделся Степа.

– Да вот, взять, хотя бы, ваш сегодняшний инцидент с новым главным.

– Ну и что, инцидент? – Степа насторожился. – Ничего особенного не произошло. Так, творческие разногласия, на тему роли. Обычное дело.

– Конечно, ничего особенного.