Мастер и Путь. Слепок с эпохи

– В том числе, я железный нарком, а не-не…

Габарита схватить и доставить ко мне!..

В кабинете, что ваза и фрукты обжили,

Он дерзает в продвинутом ленинском стиле.

В Смольном крылась за ширмой простая кровать.

Здесь же bedroom – и Хилтону не устоять!

Как неясыть неслышно снимается с ветки,

Так нарком по ночам приступает к разведке.

Поднимает звонками низы наугад.

Демократ собирает к утру компромат.

Самодурство гнездится на собранных крохах.

Новый день зачумлён на железных дорогах.

По селекторной связи устроен разнос,

Инженеры слетают с постов под откос.

Каганович работает ради забавы.

Театрально себе преподносит расправы.

Этот мелкий нерон, от ЦК иерей,

Кабинет обратил в небольшой Колизей.

Командиры, без мысли молить о пощаде,

На ковер

прибывают при полном параде.

Унижая их нагло, позорит свой сан,

Корни рода. Заводит себя как шаман.

И крест-накрест шеренгу, на выбор и в целом,

Авторучка черкает по кителям белым.

Что есть силы, наносит железный нарком

Свой коронный удар по столу кулаком.

Он разносит стекло вдрызг – на твердые брызги.

Сквозь осколки видны репрессивные списки.

Безнадежно стеклянный рассыпчатый звон

Заглушается хамским напутствием:

– Вон!..

Два бюро машинисток сидят наготове.

Документы второго потребуют крови.

Ждут команды, но с ней не спешит комиссар,

В черном кресле смакует эффектный удар.

Сам себе Станиславский и автор. Не так ли?

Не на сцене, а в жизни он ставит спектакли.

Исполняет искусством завещанный долг –

До заклания кадров железных дорог.

– Высоко залетел, а мозгов маловато, –

Возмущался неслышно завхоз наркомата. –

Кладезь девственной дури! Опять рассадил

На столе дефицитный стеклянный настил.

Коммунист, а повадки заправского хана.

Превышает лимит пятилетнего плана.

Так стекла листового я не напасусь.

Далеко не Америка Красная Русь…

И завхоз без приказа, в защиту запаса,

Пригласил за бутылку столярного аса.

Деревянных дел мастер был тоже не трус.

Жестко крышку стола приспособил на брус.

Результат диверсанты восприняли с жаром:

Не пружинила плоскость стола под ударом!

Не могли отвести они полностью зло,

Но хотя бы останется целым стекло.

Каганович не ждал в кабинете подвоха.

Повторялся спектакль, получалось неплохо.

Приближался финал, боевой эпизод.

А за ним – машбюро и двоякий исход.