Экзамен

Настало то время суток, когда на землю опустились сумерки, всё вокруг теряло свои очертания, сливалось, становилось неясным. Вечер зажег крохотные огоньки в окнах домов, кое-где горели маленькие, но яркие светлячки уличных фонарей.

На набережной ребятам стали встречаться гулящие влюблённые. Когда одна такая обнявшаяся парочка прошла около них, Одинцов, лукаво улыбнувшись, спросил друга:

– А как у тебя с Танькой? Всё ругаетесь?

Боря огорченно наморщил лоб.

– Да так, что лучше и не вспоминать, – с досадой махнул он рукой.

Саша вопросительно смотрел на Головина.

– Что так?

– Поссорились мы, – коротко объяснил Борис.

– Ну, что там у вас, выкладывай, – потребовал Саша. – Может быть, вам помочь чем-нибудь?

– Ничем тут не поможешь. А говорить-то и нечего. Таньку не поймешь – то говори, то молчи, то приходи, то уходи. В-общем, мы окончательно разругались, и я ушёл от неё. Как говорится в песне, «и разошлись как в море корабли».

– О, загадочная женская душа! – рассмеялся Саша. – Любишь, так терпи.

Боря вспыхнул:

– Да кому нужна такая любовь?!

Одинцов ничего не ответил, он задумчиво смотрел на светлые блики, пробегающие но мрачным водам озера.

Борис вгляделся в лицо другу – не смеется ли? – и продолжил, тяжело ворочая словами:

– Это может, раньше так было – Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда, Дездемона… Нет, в наше время настоящей любви нет, – горько заключил он.

– Нет, – горячо возразил Саша, – совершенно с тобой не согласен. Ты не прав.

– Может быть, и есть счастливые пары, – спокойно согласился Борис, – может быть, и есть.

Одна на тысячу или на десять тысяч несчастливых. Слышал о данных статистики? – каждая третья семья разводится. А сколько ещё несчастных семей живёт на грани развода? Многие же просто привыкают друг к другу, считая, что так и должно быть.

– Не жениться ли ты собрался? – Одинцов на вид был невозмутим, но глаза его смеялись:

– А что, хорошая идея. Татьяна составила бы тебе неплохую партию. Немного рановато для тебя, но ведь восемнадцать тебе исполнилось? По закону вполне имеешь право.

Головин не принял шутки.

– Эх, только растравил память… Таня, Таня, Танечка, – повторил он, а когда Саша положил руку на его плечо, добавил с тоскою в голосе:

– Выпить бы.

Одинцов шутя ударил его в грудь, вскочил на парапет, громко продекламировал, выставив праву» ногу и отчаянно жестикулируя рукой:

– Выпьем с горя; где же кружка?

Сердцу будет веселей.

Боря встрепенулся.