Экзамен

Видимо, нужная, книга находилась высоко на полке. Девушка-библиотекарь принесла подставку, встала на неё и принялась выбирать книги. Подол её короткого платья слегка приподнялся, оголяя красивые стройные ноги.

Саша потупил взгляд, чувствуя, как громко бьется его сердце.

– Ах! – неожиданно вскрикнула девушка. Книги разлетелись по полу, а сама девушка конечно же упала бы, если бы Саша не успел подхватить её. Он держал её в своих объятиях, будто онемев, и не знал, как ему поступать дальше.

Он думал, что всё бы отдал, чтобы только вот так держать на руках эту прекрасную незнакомку. От неё веяло ароматом духов. О, как кружит голову этот чудесных залах! Горящим взглядом Саша глядел в лицо незнакомке, чувствуя, что не может отвести глаз.

А девушка затихла в его руках, сначала испуганно, а потом всё смелее смотрела ему в глаза.

– Пусти, – наконец, прошептала она, – надо собрать книги.

Они вместе подобрали книги, опустив головы и стараясь не смотреть друг на друга.

Уходя, Саша повернулся и быстро взглянул на девушку. Она встретила его робкий взгляд, встряхнула светлыми кудрями, а когда он остановился, звонко рассмеялась.

Саша почти выбежал из библиотеки. Он быстро промчался через проходную, так сильно толкнул вертушку, что старик вахтёр даже опешил и рассерженно выругался ему вслед:

– Стой! Мать твою…

Но увидев счастливое сияющее его лицо, добродушно усмехнулся и пробормотал себе под нос:

– Молодой ищо, кровь играет.

Оно простительно.

Саша шёл домой, а в ушах его звенел смех незнакомки, перед глазами стояло её лицо, глаза, губы. Сердце его билось тревожно, взволнованно, словно в предчувствии чего-то нового, неизвестного, но желанного.

Он шел по улице и бесконечно повторял строки из какого-то женского романса: «Я, кажется, влюбилась, я, кажется, влюбилась». Стайка девчат, проходящих мимо него, так и прыснула со смеху.

Саша сделал серьёзное лицо и зашагал быстро, по-деловому. Но его строгий шаг то и дело переходил в замысловатые па, а рот расплывался в улыбке.

В его сердце бушевал пожар.

6

С этого дня Одинцов больше не обращался к Сергею, не мучил его своими вопросами, не прерывал во время работы и не задерживал в перерывах. Нельзя сказать, что он обиделся, хотя и не мог забыть, как Сергей презрительно отмахивался от него.