Миллион для Коломбины

– Это как?

– Очень просто. Не видишь, что ли? Куча денег! Расплатишься – и уедем.

– Как это – уедем? Ты кто такой вообще, чтобы я с тобой уезжала?

– Хорошо, сама уедешь. Просто я подумал, что лучше уж пускаться во все тяжкие в компании.

– Ты это серьезно? Ты не разыгрываешь меня? Деньги не фальшивые?

Она пыталась понять, что происходит. Еще вчера, ради того чтобы расплатиться с долгами, она готова была лечь в постель старика за деньги, по сути, продать себя. Это было условием. А что потребует от нее этот странный парень?

– Но я не смогу вернуть тебе все это… никогда… Думаю, ты это понимаешь.

– Не дурак. Все понимаю.

Ей вдруг захотелось спать. Неожиданно. Она дышала ровно, глаза ее закрывались.

– Не спи, Надя! Быстро вставай и пошли! Быстро, я тебе говорю! Это газ… Газ!

Но она уже его не слышала.

4

– Ты что-то там закричал про газ или я напутала?

Она сидела, завернувшись в простыню, за столиком в гостиничном номере и никак не могла понять, как здесь оказалась. Но гостиницу эту она хорошо знала, в свое время, еще учась в школе, она приходила сюда подрабатывать, мыла номера, заменяя беременную знакомую и зарабатывая карманные деньги.

Очень старая и грязная провинциальная гостиница советских времен, двухэтажная, с кадкой с огромной пальмой в центре холла и обшарпанной конторкой для администратора слева от двери. Сколько ни крась и ни обновляй, все равно видно, что все вокруг старое и ужасное.

Сумка с деньгами, которые ей явно приснились, стояла возле кровати.

Григорий, одетый и умытый, только что заказал по телефону завтрак в номер.

– Какой еще газ? О чем ты? Ну ты, мать, даешь! Бутылку коньяка уговорила, про какой-то газ выдумала… Вот что творит с мозгами алкоголь!

– Это еще что… – она попыталась улыбнуться, и улыбка вышла какой-то кривой, странной, – мне приснилось, что эта сумка полна денег!

– Это все коньяк! Это он дурит тебе голову! Откуда у меня, простого парня, чернорабочего по уборке нечистот, деньги?

– Что-что? Чернорабочий по уборке нечистот?

– Нет, вообще-то я музыкант, веду хоровой кружок при заводе, но, поскольку там нет ставки музыканта и руководителя детского хора, так меня провели чернорабоч…

– Все! Хватит врать! Какой ты учитель музыки? Руководитель детского хора? Что ты мне голову морочишь? И вообще, мне сейчас нужно быть дома, ко мне должен прийти жених!

– Ты влюблена.

Я только сейчас это понял. Что же ты мне раньше не сказала? Хорошо, давай я отвезу тебя домой.