Миллион для Коломбины

Обещаю, что больше не буду расспрашивать тебя об этом. Поехали.

Но даже произнося это, она до конца не была уверена в том, что доверяет ему полностью. Просто колесо ее судьбы слишком резко крутанулось, и она уже несется, просто летит в какую-то другую жизнь. А лучше она будет той, что ее ожидала бы, останься она в Михайловске, или нет, разве кто может знать?

Такси остановилось возле придорожного кафе «Браво» в тени березовой рощи. Григорий расплатился, и таксист, зачем-то подмигнув Наде, махнул рукой и уехал.

Должно быть, принял их за любовников и пожелал им в душе приятной поездки. Таксист вообще оказался на редкость тактичным – всю дорогу молчал. Должно быть, решила Надя, ему посулили ну очень хорошие деньги.

На парковке перед кафе, небольшим строением желтого цвета с острой высокой крышей, стояло несколько фур и скромных автомобилей. Поскольку собиралась гроза, посетители расположились внутри кафе, на крытой же террасе со столиками ветер уже разметал бумажные салфетки, которые белыми крупными бабочками летали вокруг.

– Я ужасно голодная, – призналась Надя.

– Аппетит – это признак здоровья, – сказал Григорий.

Значит, у него нет аппетита, с грустью подумала Надя, вздохнув.

Однако он заказал, как и она, макароны с мясом, салат и компот, и все это съел, даже глазом не моргнув. С очень даже хорошим аппетитом. Потом, подозвав официантку, женщину средних лет в цветастой блузке и черной юбке, с накрашенными яркими губами, спросил, как им добраться до города.

Женщина протянула им визитку, на которой было только имя Виктор и телефон. Частный таксист. Он приехал через четверть часа и отвез их в гостиницу «Ковчег», расположенную на улице Спартака. Двухэтажное вытянутое наподобие барака здание из белого кирпича с красной вывеской. Они сняли номер на втором этаже, и Надя первым делом решила помыться.

– Слушай, в номере нет ни душа, ни туалета! – заключила девушка, обойдя номер, состоящий всего из одной небольшой комнаты с двумя деревянными потертыми кроватями, заправленными голубыми застиранными покрывалами, двумя стульями и тумбочкой с допотопным телевизором.

Окно выходило на парковку.

– Пойду поищу, – сказал Григорий. Он после сытного обеда выглядел бодрым, веселым и уж никак не походил на смертельно больного человека.

«…У меня ремиссия, знаете ли. Поэтому не хочу грустить. Жизнь, она такая короткая», вспомнила Надя слова Григория на поминках.