Игры для мужчин. Проза времен соцреализма

Мы обстоятельно здороваемся, крепко, до боли в суставах, сжимая друг другу ладошки.

– Вас сколько тут? – как бы между прочим интересуется Волоха.

– А ниче арбузик, – будто не слышит Славка, вытирая тыльной стороной ладошки расцарапанную щеку.

– Килограммов на десять потянет, – он зачерпывает в горсть песку и тоненькой струйкой посыпает арбуз. Вдруг настороженно глянув в сторону кучи-малы, от которой отделилась компания человек в шесть, он неожиданно произносит:

– А нас тут – вы да я, вот и вся семья.

Поэтому, братцы, давайте-ка по-быстрому сматываться. А то, я гляжу, вон те «шакалы», – он кивает в сторону компании, показавшейся ему подозрительной, – нацелились на наш арбуз.

Везде и всегда находятся охотники на чужом горбу в рай въехать. А уж на берегу таких предостаточно. Их тут называют «шакалами». В свалку они не лезут, но крутятся рядом. И стоит чуть зазеваться счастливчику, удачно выбравшемуся из кучи-малы, плакал твой арбузик, только его и видели.

Непременно выбьют из рук, и пиши пропало, ежели за твоей спиной не стоит крепкая компания, готовая отстаивать добычу.

Но этот подлый народец достаточно хитер и, выбирая свою жертву, точно и наверняка прикидывает соотношение сил. Вот и сейчас, видя, что нас всего четверо, «шакалье» решило легко поживиться. А потому, прихватив нелегко доставшийся Славке арбуз, мы быстро карабкаемся вверх по откосу к парапету, за которым выстроились торговые ряды с многочисленными промтоварными и продуктовыми магазинчиками, с павильонами для пива и ларьками для газировки, с закусочными и парикмахерскими, Все это выстроено из дерева, выкрашено в голубой или кастрюльно-зеленый цвет, тесно прижато друг к другу и переполнено разношерстным людом – обычная картина всякой набережной большого волжского города.

Исстари матушка-Волга кормила вокруг себя великое множество народу. Деды и прадеды теперешних горожан гуляли с ватагами вольных людей по волжской волне, не считая большим грехом при случае пошерстить зазевавшегося купчишку; хаживали с бечевой, поднимая с низовьев тяжело груженные южным товаром баржи; нанимались в кабалу на путину к местным богатеям и гибли, и пухли с голоду, добывая им коренную белужину, севрюжку, осетра со стерлядкой, и отсюда же, с Волги, уходили по этапу, гремя «железами», в далекую сибирскую каторгу закованные, но не сломленные люди.