Жизнь ни за что. Книга вторая

Сугробин был согласен погостить и в общаге с аспирантами, но Нина категорически сказала, что « её лейтенант» не может унизиться до студента, и даже не познакомила с местом своего обитания. Гостиницы перед праздниками опустели, и с жильём проблем не было. В Ростове было тепло. Они прокатились на катере до Азова. Сугробин ещё со времён службы хотел посмотреть места, где Пётр 1 воевал для России Чёрное море. В Ростове обошли злачные места, где Сугробин не забывал напеть блатной мотив «как открывалася ростовская пивная, где собиралася компания блатная…».

Леонид делал предложение о знакомстве с родителями Нины, но не нашёл поддержки. «Рано ещё, – сказала она. – Они и так о тебе всё знают. Но не одобряют наших быстрых решений. Ты только что развёлся, я тоже недавно освободилась от штампа. Побудем независимыми. Может к новому году наша стабильность закрепится. Ведь я только второго года аспирантка, а ты начинающий инженер».

У состарившихся ворот родительского дома Сугробина встретил недружелюбным лаем пёс серого окраса, покрытый блестящей густой шкурой.

– Свои, Цезарь, – крикнул стоявший с метлой у молодого клёна, Иван Макарович. И подозвал собаку к себе. – Здорово, сынок. Как хорошо, что подъехал. Они обнялись. Собака радостно прыгала на обеих. – Татьяна завела летом. Говорит, с собачкой жизнь совсем другая. А я и так всегда думал, что у баб жизнь другая. Мужик у них должен быть, а собака так. Да что поделаешь. А жизнь идёт. Вон клён-то какой, а давно ли ты веточку в землю воткнул. Леонид подошёл к дереву, вытянувшемуся вверх вровень с коньком крыши.

Ствол дерева на высоте груди он едва обхватил пальцами обеих рук.

– Жизнь – это могучая штука, – сказал он, заходя на крылечко.

– Опять холостой, – неодобрительным тоном сказал Иван Макарович, когда Леонид обнялся с мамой Тиной, и они присели на диван.

– Не трогай ты его, – заступилась мама Тина. – Чего тебе больно надо. Внук и внучка есть. Дочка на постоянную жизнь домой приехала. Живи и радуйся. Шёл бы баню топить, чем ворчать.

– Ладно, пойду топить. Только четвертинки у меня нет. Сходить в магазин надо.

– Не надо ходить. Я привёз с собой, – сказал Леонид, доставая бутылку «Столичной».

– Тогда совсем всё хорошо, и тратиться не надо, – сказал Иван Макарович, надел полушубок и вышел.

Из школы пришла меньшая сестра Татьяна, уже перешагнувшая бальзаковский возраст, но выглядевшая моложаво и с морозца румяная на обе щёки.

– Ой, малыш приехал! – радостно сказала она.