Жизнь ни за что. Книга вторая

Самого Спасского, не отдавшего в казну очень приличный гонорар в долларах, задолбали за проигрыш и за экономический подрыв страны. Он нашёл приют во Франции и в 1976 голу покинул Советский Союз. Это считалось одним из поражений Союза в «холодной войне». Состоялись первые встречи советских хоккеистов с канадскими профессионалами. Яркие победы нашей команды развеяли миф о «профи», как о чём-то недостижимом для простых смертных.

Руководитель СССР Леонид Ильич Брежнев, задержавшись в кремлёвских апартаментах, на дачу не поехал.

Посмотрел ночные новости по телевизору и прилёг на диванчике в кабинете. Но заснуть по-хорошему не сумел. Ранний майский рассвет разбудил его от непрочного сна. Он посмотрел на розовеющий край восточного неба, надел спортивный костюм и вышел на соборную площадь. Настроение у него было хорошее. Перед майскими праздниками сразу две иностранные державы наградили его почётными орденами, значительно улучшив его парадный костюм. Полюбовавшись на царь-пушку, он прошёл к Спасской башне. Часовые отдали ему честь.

– Прогуляюсь по Красной площади, – сказал он часовым. – А то в Кремле ежедневно, а по площади прогуляться не приходится. Как я москвичам завидую. Каждый день могут по площади гулять и любоваться.

Брежнев был вежливый нешумный человек. Обслуживающие его быт работники души в нём не чаяли. Он вышел на площадь. Голубели ели у кремлёвской стены, блестели золотом кресты и маковки собора Василия Блаженного, на посту номер 1 у входа в мавзолей застыли часовые.

– На Ильича давно не смотрел, – подумал живой Ильич о покойном Ильиче и двинулся к мавзолею. Но внимание его вдруг привлекло какое-то движение на лобном месте. Брежнев присмотрелся. Там стоял человек и, приложив руку ко лбу, всматривался внимательно в разные стороны. Брежнев подошёл к лобному месту и спросил —

– Куда это, мил человек, ты глядишь? Что высматриваешь?

– Да смотрю я, товарищ Генеральный секретарь, где жить хорошо.

– Ха, ха! – рассмеялся Ильич.

 – Хорошо там, где нас нет…

– Вот я и смотрю, пытаясь отыскать местечко, где «вас» нет! – ответил человек.

– Так это ж поговорка такая, – смутился Брежнев.

– Очень уж она на правду походит, – ответил человек и пропал.

– Вот же, чёрт, приснится ерунда, – проговорил Леонид Ильич, поворачиваясь на диване и рукой смахивая капельки мелкого пота со лба.

Страну меряло время, названное позднее временем застоя.

«Доченьки, доченьки, доченьки мои.