Жизнь ни за что. Книга вторая

Но недовольство в нём раскручивалось, и он мысленно начинал входить в интимные отношения со своими начальниками, институтом и всей властью страны Советов. Его начинало мучить недоброе предчувствие, и ноги его уже почти понесли в гору, не слушаясь разума, когда автобусы пошли на паром.

За Волгой езда была весёлая. Лесная дорога без насыпей и грейдера была избита до не возможности лесовозами. «Пазики» спасателей останавливались перед каждым незначительным подъёмом, и шли вперёд только после прибавки к своим лошадиным силам, ещё пятнадцати – двадцати человеческих сил, усиленных розовым портвейном.

– А ну, ребята, толкнём! – открывал двери водитель. И ребята, вывалившись из автобуса, облепляли автобус как мухи и… Раз – два, раз – два. Взяли! Автобус качается, но не идёт.

– Давай ещё людей! Взяли!

Машина раскачивается и стоит. И вдруг обиженный крик. —

– Стой, ребята! Он, сволочь, ещё мотор не завёл!

Громкий мат и за ним весёлый хохот.[28 - Эх, Компартия! Всё лучшее в людях погубила.

Не будет больше такого народа ни у одной, пусть самой прехорошей власти. Ведь этот народ поверил, что ты ведёшь его к прекрасному будущему. (Размышления автора).] Кто-то кричит: « Может бечеву, как у бурлаков, и хрен с ним, с мотором!»

К девяти часам стемнело. Толкать никто не выходил и водители, надрывая моторы, вытягивали машины самостоятельно. В воздухе резко поволокло гарью. В просветах между кронами могучих сосен в темноту невидимого неба врывались неровные, бурые пятна далёкого зарева.

Явственно слышалась дыхание большого пожара. Машины как-то вдруг неожиданно резво пробежали по прямому отрезку дороги, громыхнули на деревянном мосту через ручей и уткнулись белым светом фар в тёмные контуры домов. Водители заглушили моторы, фары погасли, и мрачно мерцающее небо нависло над посёлком и колонной машин. Край огня в лесном посёлке Дорогуча встретил огнетушителей молчаливой напряжённостью. Было одиннадцать часов вечера.

Люди без обычного ора и шуток покинули автобусы и смотрели на огромное мутное зарево. Неровные края зарева зловеще колыхались, исполняя замысловатый адский танец. И все прибывшие на борьбу с этой стихией, некоторое время молча смотрели на завораживающий, сковывавший мысли и чувства мрачный отблеск, цепенея как кролики, под взглядом питона. И переживали влияние непонятной незнакомой стихии.

Но дело было позднее.