Жизнь ни за что. Книга вторая

Нового у Алины они ничего не обнаружили и двинулись дальше. Кумакшева в редакции не было. Отдел культуры в «вечёрке», которым заведовала Лопухова, был закрыт совсем.

– Давай Адрианову позвоним, – сказал Михаил.– Он недалеко, на Ковалихе живёт.

– Конечно, заходите, если душа неспокойна, – откликнулся Юрий. – Только прихватите чего—нибудь.

В «Доме крестьянина» Михаил купил водку и пакет пирожков с ливером.

– Неудобняк к мэтру нижегородской музы с одной водкой, – сказал Сугробин. – Я возьму коньяк.

Через сквер «Чёрного пруда»[45 - Историческое место в центре города, где действительно был в давние времена пруд] они прошли на Ковалихинскую улицу и через несколько минут толкали дверь к Адрианову.

– Как хорошо, что вы появились, – не скрывая удовлетворения, сказал Юрий. – Я третий день в каком – то мутном беспокойстве. Ничего не припомню недостойного, а котёнок скребёт и скребёт. Но ваш визит принёс уже положительные эмоции, и всё непонятное рассосётся. Я думаю, что меня тревожит недосказанное.

Не пропущенное на страницы моих книг. Адрианов сел на своё рабочее место за большой письменный стол, спиной к стеллажу с книгами во всю стену. Курмышов и Сугробин расположились напротив.

– Пусть рабочий стол поэта станет столом яств, – сказал Михаил и поставил на стол пакет с пирожками и бутылку водки.

– Да не оскудеет рука дающего, – сказал Леонид и поставил на стол бутылку коньяка.

– Да не остынет любовь к жизни несмотря ни на что, – закончил Адрианов, и достал бокалы.

И что вы, поэты, да и прозаики тоже, так выпить любите, – спросил Леонид после второй, обращаясь к Адрианову.

 – Я как —то сочинял рассказ в поддатом состоянии. Утром перечитал и ужаснулся.

– Знаешь, дорогой строитель коммунизма. Руководители строительства предъявляют такие требования к поэтам, что лучше быть иногда пьяным, чем сочинять гимны про БАМы. Вот так, – поднял стакан Юрий. – За униженных и оскорблённых поэтов. Салют!

Неожиданно в городе объявился школьный корешок Николай Смирнов.

Оказалось, что и его не обошла разводная лавина крушения семей, охватившая страну. Восемь лет пацану, однокомнатная квартира неразделимая. Мужчине пришлось уйти на частную квартиру. И Николай начинал жизнь с середины. Николай появился нежданным сюрпризом. Он не сообщал о себе несколько лет, и даже не прокукарекал в тридцатилетие Леонида, когда он подал о себе сигнал всем дружески расположенным к нему людям.

– Я зашёл к Ивану Макаровичу, и он дал твой адрес.