Исповедь змееносца

Пускай я белою вороной

К мечтам своим сквозь боль лечу,

Зато не в клетке золочёной

Душой двуличью дань плачу.

Не убежден нисколько ложным,

Смешным мне пафосом толпы.

Лелею счастьем невозможным

Осмысленность своей тропы.

Фантомами в груди теснятся

Бессилье, загнанность и боль.

Но не с руки сейчас сдаваться —

Ещё терпима жизни соль.

Пусть бьются в спину мне усмешки,

Непониманием разя.

Злорадствуют надменно пешки

Плевавшего на них ферзя.

Но непокорный ложным дивам,

Мой дух смеётся им в ответ.

Корыстным вопреки мотивам,

Он почитает правды свет…

    2011 г.

Вопрос

Меня терзает много лет

На вот какой вопрос ответ:

Зачем живу я на земле?

Зачем внутри, а не извне?

Зачем так больно честным быть?

Зачем так трудно просто жить?

За что вокруг меня стена?

И в чём пред ней моя вина?

Откуда я пришел сюда,

Возненавидеть города?

Зачем в душе живет тоска,

А мысль моя так неблизка?

Зачем я нужен и кому

На этом свете, не пойму.

И отчего не захотеть

Скорей отсюда улететь?

За что мне этот ад земной,

Безрадостный удел людской?

За что я не могу взлететь

И яркою звездой гореть?

И чем я был до этих дней,

Где жил я до земных цепей?

Какой свершил ужасный грех,

За кой упал я ниже всех?

Один ли я такой на свете,

На этой гибнущей планете?

И если есть по мыслям братья,

То где могу их повстречать я?

Иль одиночеством клеймён?

Непониманьем зачумлён?

Тогда глас свыше мне ответь,

Когда смогу я умереть?

    2011 г.

Восковые фигуры

Простите все, кого обидел

Напрасно или поделом.

Я не в обиде смысл видел,

А в низвержении корон.

Корон, присвоенных нахально,

Без оснований и заслуг.

Все люди братья изначально,

Иное – от бесовских слуг.

Смешные в пафосе людишки

В фантомный веруют престол.

В экстазе набивают шишки,

Молясь ему, лобзая пол.

Комична чопорность людская

Для неподдельных и живых.

В них не живет надменность злая,

Как в тех фигурах восковых,

Котороые творят кумира

Из неодушевлённых снов.

И жертвуют ему полмира,

Лелея золотых тельцов.

Завет дарованной свободы

Сменив на бренный макияж,

Рабы для непокорной моды

Кутят взапой никчемный стаж.

Молясь лишь зеркалам холодным,

Самозабвенно не живут.

И им, до фетишей голодным,

Терзанья совести не жмут.

На масках лживые улыбки

Для недалеких, но родных.