Незнакомка до востребования

Марина ей что, ничего не рассказала о нем? О том, что он состоялся, что у него есть свое дело, деньги, что он богат, наконец?!!

– Но я присылал деньги, может, и с опозданием на двадцать лет… – пробормотал он, краснея от нахлынувших стыдных чувств. Она что же, надеется, что он и дальше будет вот так стоять на пороге ее дома и унижаться. – Ладно, бог с вами, не хотите меня видеть, не надо. – И он в сердцах, с силой хлопнул ладонью по двери, как бы ставя точку.

8

В палате стоял какой-то странный запах. Молочный, теплый и одновременно кисловатый.

Она обошла пустую палату (соседки исчезли на время), принюхиваясь, как собака.

Интересно, в ее прошлой жизни была собака? Или кошка?

Открыла тумбочку, стоящую по левую сторону от ее кровати, там хранила свои вещи соседка с грыжей. И увидела то, что в общем-то и ожидала увидеть. Упакованный в мокрый зеленовато-белый пергамент брусок творожной массы.

Значит, она не ошиблась, и в палате на самом деле пахло творогом.

Она вернулась к себе, легла, вытянулась на кровати и закрыла глаза.

И вдруг четко увидела картинку: залитую ярким солнечным светом базарную площадь с рядами лотков с фруктами и овощами, какие-то знакомые как будто бы лица женщин, их улыбки, даже услышала их голоса, предлагающие ягоды, свежее деревенское молоко, клубнику… И розовощекую молодую женщину, сидящую на низкой скамейке перед большим деревянным ящиком, застеленным белой вышитой скатеркой, а на нем – ведерко с творогом и баночки со сметаной. С деревенской сметаной.

Где она видела этот творог, этих людей, эту площадь? И почему ей так хочется туда, купить хотя бы немного творога.

Она так разволновалась, что снова села на кровати, подобрав под себя ноги. Но потом, опомнившись и скорчившись от боли, швы-то еще не зажили, снова опустила ноги, тяжело вздохнула.

Какую мирную картинку она только что увидела. И как много было солнца. Сейчас, говорят, октябрь, когда еще вернется тепло, солнце?

Может, зря она тогда так напряглась и не позволила дать расслабить себя гипнозом.

Чего она добилась тем, что спряталась за созданной ее же воображением броней? Надо было расслабиться и постараться все же что-нибудь вспомнить. Кто знает, будут ли врачи снова пытаться взломать ее память.

Охрану так и не поставили. Уже третий вечер она здесь, в больнице. А что, если ее ищут? Может, она преступница и сама кого-нибудь убила? Или предала? Может, изменила мужу, жениху или любовнику?

Мужчины в ее сознании никак не вырисовывались.