Различные миры моей души. Том 1. Сборник повестей

Интриги под крышами помпезных дворцов, тайные убийства и явные самоубийства, признания отцовства, усыновления и инцесты, обсуждаемые с навязчивыми подробностями и болезненным любопытством в казармах училищ среди юных солдат и в термах среди лукавых и хитрых горожан, возбуждало его, будило воображение. Сейчас, вспоминая всё это, жизнь кажется ему прожитой зря. Суета и бессмысленные хлопоты. Всю свою жизнь он воевал. Всадническое сословие в которое смог ввести его отец, обязывало его быть военным. Сначала командовали им, потом командовал он.

За всю жизнь в походах он осчастливил не одну женщину, будь то свободная или рабыня, своими бастардами. Но лишь одной он предложил разделить супружеское ложе и свой дом. Худенькая и скромная, с кожей цвета зрелых оливок, с копной чёрных прямых волос и влажными миндалевидными глазами она принесла в его жизнь покой и радость. Своей полуулыбкой и негромким ласковым голосом она гасила нередкие вспышки ярости своего супруга, а прохладные её ладони всегда приносили облегчение его голове, которая из-за копья, пущенного в него в своё время нубийцем, временами болела так, что он готов был броситься в Тибр, чтобы прекратить мучения, или испить настой цикуты. Той цветущей весной кесарь отпустил его со службы, чтобы он мог поехать и повидаться с женой, с которой он уже не виделся больше года. Они поехали на её родину, к берегам Нила, где провели всю пьянящую весну. Потом он вернулся на службу, и летом узнал, что скоро станет отцом мальчика, его наследника. Египтяне как-то умели предсказывать пол ещё до рождения ребенка. И дочь жреца владела этими знаниями. На время родов он снова попросил кесаря отпустить его домой. Странно, но подозрительный и всюду подозревающий измену – признаться, среди интриг приближённых к его престолу у него были для этого основания – кесарь отнёсся к нему с человеческим пониманием, столь непривычным для римлян вообще и совершенно редким для кесаря в частности. Однако всё прошло не так, как надо. Сначала ребёнок не хотел появляться на свет, и Пилат боялся, что должен будет уехать, не дождавшись его. И вот, в последний день перед его отъездом, роды начались. Он слышал, как страшно кричала его жена на женской половине. Он видел, как бегали мимо слуги с озабоченными лицами, как перешёптывались в тёмном углу рабы, пытаясь угадать свою дальнейшую судьбу. Наконец, к вечеру этого утомительного дня наступило затишье. Задремавший Пилат вдруг осознал мёртвую тишину и давящий сумрак.