Различные миры моей души. Том 1. Сборник повестей

И покорным позволял верить в своих богов и соблюдать свои обычаи, при условии соблюдения обычаев и поклонения богам Рима. Но о своей власти Рим не позволял забыть. Ибо, если одна провинция проявит неповиновение, почуяв слабину, тут же взбунтуются и другие покорённые народы, которым римляне давно уже навязывают свои порядки и обычаи. Не видя больше разницы между Римом и Иерусалимом, Пилат Понтийский с безразличием принял новое назначение, и стал пятым префектом, то есть, фактически хозяином Иудеи наравне с её царём Иродом.

Потянулась череда серых дней, в которые изредка вливались стычки с местными первосвященниками, пытавшимися отвоевать у римского суда преступников для своего собственного, бунты непокорного народа, считавшего богоизбранным себя, а римских оккупантов-язычников нечистой низшей расой. Незнакомые обычаи, незнакомые язык и лица больше не возбуждали его любопытства и жажду познаний. Понтий Пилат больше не жил. Он существовал. И никак не мог дождаться своего конца, когда его голова, наконец, взорвётся от боли, и всё поглотит тьма. Он с безразличием убрал знаки орлов и щиты с символами императорской власти, которые при своем прибытии повелел установить в губернаторском дворце как знак подчинения провинции Риму. Его легаты, возмущённые и охваченные гневом на подобное унижение, проходя через Иудею, всё же не решались войти в Иерусалим с армейскими штандартами, чтобы не возбуждать и без того роптавший народ, смевший на подобное в его понимании святотатство жаловаться самому кесарю. Безобидные статуи кесаря тоже пришлись не по нраву иудеям, считавшими их идолами, а идолы в их понимании грех перед их невидимым богом. Павшие ниц, они пять дней и ночей стояли под окнами резиденции Пилата. Как безразлично Пилат поставил статуи, так же и с безразличием он их и убрал, получив повеление самого кесаря Тиберия. Решив сделать хоть что-то полезное для города и не в силах больше выносить его вонь, он однажды решил построить водопровод из Соломоновых прудов, для чего ему понадобились деньги. Решение кесарь одобрил, но с выдачей денег тянул. Пилат воспользовался Храмовой сокровищницей, что вызвало такой бунт среди не только священников, но и простых горожан, что Пилат решил эту деятельность свернуть. В Риме храмовые деньги тоже шли на нужды храма и его служителей. Но там ни один храм не отказывался помочь городу. Это было чревато гневом кесаря. Никто не знал, во что этот гнев выльется.