Различные миры моей души. Том 1. Сборник повестей

– А что у него за болезнь? В агентстве на эту тему высказались очень невнятно.

– Это я там наговорил, – смущаясь, сказал сэр Томас. – Напустил туману, так сказать. Побоялся, что обычная сиделка не станет заниматься Френсисом.

– Итак, что с ним, сэр?

– У него гемофилия, – помрачнев, сказал сэр Томас. – И частичный паралич нижних конечностей. Он может умереть в любой момент.

– Он это знает?

– Да. Поэтому энтузиазма в его лечении не ждите.

– Как несправедливо.

– Это божья воля, мисс. Нам остаётся только смириться.

– И чем же провинился ребёнок, что его бог с рождения наказал? – саркастически спросила я.

– Не богохульствуйте, мисс, – серьёзно сказал сэр Томас.

– Как же врач советует его лечить, сэр? – Я решила оставить в стороне теологические споры – бесполезная трата времени.

– Охранять от перенапряжения и от всего, чем бы он мог случайно пораниться. В случае же, если такое произойдёт, не дай бог, он прописал специальную микстуру для промывания ран и примочки для свёртываемости крови.

Потому я так тревожусь о его здоровье…

– Что посадили его в кресло и заточили в высокой башне без возможности выхода, как Рапунтцель?

– У неё не было гемофилии, – сурово сказал сэр Томас. – И вас я пригласил не критиковать лечение, назначенное уважаемым врачом, и не осуждать методов, к которым прибегает отец.

– Слушаюсь, сэр. – Я сделала книксен и смиренно сложила перед собой руки, опустив голову. Кто меня за язык тянул высказывать своё мнение? Моё дело – ходить за больными.

А снисходительность, несвойственная по отношению к сиделкам, видимо, притупила мою всегдашнюю осторожность и нелюбопытство. Меня поставили на место. Что ж, постараюсь не забывать, где оно находится. Но ведь, в конце концов, чтобы эффективно ухаживать за больным, нужно знать его болезнь. А то можно, по незнанию, навредить.

– Если бы у вас были дети, вы бы меня поняли, – устало сказал сэр Томас. – Прошу вас, не обижайтесь на меня. Мой сын очень мне дорог. Оба моих сына, – добавил он.

Я постаралась не выказывать удивления, продолжая стоять всё в той же смиренной позе. Воистину, странный работодатель: джентльмен, а занимается торговлей; хозяин, а беспокоится, что бы его прислуга не обиделась; отец, а носится с сыном, как курица-наседка. Хорошо. Дело его. Мне вовсе не зачем ломать голову над странностями его характера. Мне надо расположить к себе своего подопечного и его цербера, не говоря об остальной прислуге в доме.