Различные миры моей души. Том 1. Сборник повестей

– Ваш отец выказал надежду, что мы подружимся, – произнесла я, зашнуровывая ему ботинки. – Однако мне так не кажется. Дружба не возникает из одного повеления дружить. И деньги её не привлекают. Потому, для спокойствия вашей семьи, сэр, давайте будем вести себя вежливо. А вне её – как вам угодно.

Я встала, наблюдая недоверчивое выражение на его лице.

– Так вы не будете лезть ко мне с разговорами про моё здоровье и причитать по всякому поводу?

– За вашим здоровьем смотрит врач, сэр. А причитаний мисс Райт и миссис Стоун, пожалуй, будет достаточно.

Если вам угодно, я могу вообще молчать – мне нетрудно.

Тут он впервые улыбнулся. Странная это была улыба: нижняя часть его лица словно озарилась светом, в то время как серьёзные глаза с нависшей надо лбом чёлкой как бы оставались в тени.

– И вы мне позволите заниматься, чем хочу?

– Если при этом вы себя не пораните.

– Тогда принесите из библиотеки мне гомеровскую «Трою».

– «Иллиаду», вы хотели сказать?

Он хмыкнул.

– Нет.

Лучше германские мифы о Перуне.

– Перун был славянским языческим богом. Не германским сэр, – спокойно сказала я.

Он снова хмыкнул.

– Тогда жизнеописание Генриха Восьмого и девяти его жён.

– У Генриха Восьмого было шесть жён.

Он хмыкнул в третий раз.

– Ладно. Проверку вы прошли. Аристотеля мне пока хватает.

– Как вам угодно, сэр, – произнесла я, и направилась к столику у окна. Я не знала, как и когда завтракает мой подопечный. Миссис Стоун сама разрешила этот вопрос, внеся поднос с завтраком.

– А, мистер Френсис, вы уже встали, – удивлённо произнесла она, метнув на меня подозрительный взгляд.

– Конечно. И мисс Рест развлекла меня своими глубокими познаниями в греческой философии, – язвительно сказал мистер Френсис, ехидно поглядывая на меня.

Миссис Стоун непонимающе переводила взгляд с него на меня. Я же спокойно раскладывала книги и бумаги на столе. Если выпадет свободная минутка, я могу отдаться своей страсти рисовать. Я была неплохой художницей, могущей двумя-тремя штрихами изобразить человеческое лицо.

Рисовала я только карандашом, потому как краски долго сохнут, масло пачкается, а с холстами одна морока.

– Мери, – обратился мистер Френсис к миссис Стоун. – Что ты думаешь о Ганнибале?

– Я не знаю этого господина, – сурово сказала миссис Стоун. – Когда познакомлюсь, тогда и выскажу своё мнение.

– Ты дура, Мери. Ганнибал уже больше двух тысяч лет сгорел на погребальном огне.